Она вновь накинула шубу и печально вздохнула:
— Ты мой шеф, Майк. Ты же прекрасно знаешь, я все для тебя сделаю.
Я потрепал ее по щеке:
— Ты молодец, Конни!
— А ты мучитель, Майк. И грубиян — как мои братья... Но я все равно тебя люблю.
Я опять стал целовать ее нежно и страстно. Почувствовав, что со мной происходит, она скинула шубу, и мы на какое-то время были потеряны для окружающего мира. Только мысль о том, что нечто подобное может случиться и с Вельдой, вернула меня на землю. Едва я об этом вспомнил, бешеная ненависть к Клайду вспыхнула во мне с такой силой, что я выбежал из квартиры и рванул вниз по лестнице.
Свернув в ближайшую кондитерскую и не обратив никакого внимания на вопли хозяина, пытавшегося объяснить мне, что магазин закрыт, я вломился в телефонную будку. Может быть, еще не поздно. Эти мгновения могли стать решающими в моей жизни. Я набрал номер Вельды. Там никто не подходил, но я все еще на что-то надеялся. Кажется, прошел целый год. Неожиданно в телефоне раздался голос Вельды. Когда она, узнав мой голос, хотела повесить трубку, я так заорал, что она тут же переменила свое решение и спросила, где я нахожусь.
— Не бойся, далеко. И послушай меня, не ходи к Клайду, в этом больше нет необходимости. Мы очень скоро закончим это дело.
Голос Вельды, как всегда, был мягким и мелодичным, но в нем слышалась решимость:
— Нет, Майк, не надо меня отговаривать. Я еще ничего для тебя не сделала и рада, что мне представилась такая возможность.
— Прошу тебя, Вельда, будь благоразумной. — Я изо всех сил старался говорить спокойно. — Мы и правда покончим с этой гнусной историей. Честное слово. Сегодня убили одну из манекенщиц Антона Липсека. Ее звали Жанна Троттер, а раньше — Юлия Травельская. Убийца сбросил ее с Брук...
— Как? Как ее зовут? — перебила Вельда.
— Жанна... Юлия Травельская.
— Послушай, Майк, это то самое имя, которое Честер Вилер упоминал в своем письме домой. Эта девушка приехала в Нью-Йорк из Колумбуса. Раньше она училась в одной школе с дочерью Вилера.
— Что?
— Я все это тебе рассказывала, когда вернулась из Колумбуса.
У меня сдавило горло, и я умолк.
— Вельда, — наконец выдавил я из себя, — не ходи к Клайду, пожалуйста... Подожди хотя бы день...
— Нет.
— Вельда, ведь я...
— Нет, Майк. Сюда приходила полиция. Тебя подозревают в убийстве.
Кажется, я даже застонал от бессилия.
— Если тебя найдут, — продолжала она, — ты сразу же угодишь за решетку, а я не могу этого допустить.
— Я знаю. Я говорил с Патом сегодня вечером. Но я прошу тебя... хочешь, я встану на колени?