Если там никого не окажется, она пропала.
11
Надин не знала, как долго просидела на ступеньках. Возможно, несколько минут, а может, и дольше. Она сидела, уставившись перед собой, и в голове у нее проплывали картины, воспоминания о прошлом, воспоминания об Анри, об их совместной жизни в этом доме, о море слез, которые она пролила в этих комнатах… Надин рассматривала эти картины, представлявшие собой итог ее предыдущей жизни, со странным для нее равнодушием. Спокойствие, с которым она думала о своем крушении, уже было шагом вперед по сравнению с теми терзаниями, которым она обычно предавалась. Возможно, это даже был шаг навстречу приятию случившегося – без приукрашивания, но и без ненависти к самой себе.
Когда внезапно зазвонил телефон, Жоли вздрогнула и чуть не вскочила на ноги. Неужели он всегда так громко звонил? Или ей это лишь показалось, потому что в «У Надин» никогда еще не было так тихо, как в этот поздний вечер?
Она не собиралась отвечать на звонок, поскольку считала, что уже не относится к этому дому, но потом подумала, что это, возможно, Мария, которая волнуется из-за того, что ее дочь все еще не вернулась назад, и расстроится еще больше, если никто не подойдет к телефону. Так что в конце концов Надин медленно встала и сняла трубку.
– Да? – спросила она.
На другом конце провода послышался шепот – Надин не могла разобрать, кому он принадлежал. В первый момент она подумала, что это Анри, говоривший пьяным и плаксивым голосом, и чуть не выругалась в полный голос от злости, что взяла трубку. Но затем ей удалось разобрать во всем этом бормотании одну целую фразу:
– Это я, Лаура.
– Лаура? – Это был последний человек, с кем бы Надин хотелось разговаривать – еще меньше, чем с этим чокнутым Анри. – Лаура, я очень плохо тебя слышу.
Она уже хотела положить трубку. Просто положить и больше не подходить к телефону, если тот опять зазвонит. Но что-то остановило ее. Позже Надин думала, что ей, вероятно, передались страх и отчаяние Лауры.
– Пожалуйста, помоги мне, – шептала фрау Симон. – Кто-то находится в доме.
– В твоем доме? Кто? Лаура, ты не можешь говорить громче? Ты что-то выпила?
– Тебе нужно… – И тут этот странный разговор оборвался посреди фразы.
Надин еще какое-то мгновение слушала тишину в трубке, а затем положила ее. Действительно ли это была Лаура Симон? Она не могла узнать ее голос, но в этом шепоте слышался немецкий акцент. Надин посмотрела на часы: десять минут одиннадцатого. Почему Лаура звонила ей в это время? И вела себя так странно? Почему она не говорила громко и ясно?