На вопрос проснувшегося капитана «Оклахомы» «Что здесь происходит и кто вы вообще такие» Балк представился как мичман с русского крейсера «Варяг». На что капитан сказал, что в «Летучего голландца» он еще, может, и верит, а вот «Варяг» уже десять дней как на дне. Подтвердив таким образом, что, во-первых, катер с доктором Вадиком до Шанхая дошел, и, во-вторых, что сообщению о гибели «Варяга» поверили.
Так или иначе – первый блин хоть и комом, но испекли. По результатам тренировки добавили еще пару канатов, и теперь за раз с «Варяга» десантировалось до двенадцати человек. Сейчас «Оклахома», переименованный варяжскими острословами в «Охламона», нес дозор в десяти милях от «Варяга», ближе к японскому берегу, под командой бывшего штурмана «Корейца» мичмана Бирилева. Ему и командовавшему крейсирующей мористее «Марьей Ивановной» мичману Николаю Черниловскому-Соколу, которому пришлось вспомнить о том, что до назначения варяжским ревизором он был штурманским офицером крейсера, было приказано при появлении «гарибальдийцев» дать серию из трех ракет черного дыма и не путаться под ногами у «Варяга», когда тот пойдет на перехват.
Еще одной жертвой «Варяга» стал японский каботажный пароход «Цуруга-Мару» на полторы тысячи тонн, оказавшийся в плохом месте в плохое время. Он был зафрахтован флотом и шел с грузом рыбы и риса в Йокосуку, так что теперь до Владивостока о питании команды можно было не беспокоиться, хотя меню и будет несколько однообразным. После перегрузки нескольких тонн провизии на «Варяг» он был утоплен подрывными патронами. В этот раз операцию по десантированию решили не проводить, так как море было не слишком спокойно, и остановили его традиционным выстрелом под нос с последующим подходом досмотровых партий на шлюпках…
* * *
– Всеволод Федорович, Всеволод Федорович! Вам плохо? Позвать врача?
– Да нет, не хуже, чем обычно, а в чем дело?
– Да я уже с пару минут вас зову, а вы не отвечаете, нельзя же так пугать людей, право слово!
– Простите, задремал, наверное, разморило на солнце или просто задумался не на шутку, сам не пойму. А по какому поводу вы на этот раз мой хрупкий сон прервали, разлюбезный мой Вениамин Васильевич?[63] Чем-то опять недовольны?
– Это уже не важно. На горизонте у берега дым. Много. И с «Марьи Ивановны», тьфу, черт, привязалось… С «Мари-Анны» дали серию ракет. Кажется, началось, вы опять угадали.
«Еще бы не угадать-то, посидел бы ты, милай, на Цусимском форуме[64] с мое…» – пронеслось в мозгу Руднева.
Осторожно, на экономичных двенадцати узлах, на плавно сходящихся курсах «Варяг» начал красться в сторону добычи с расчетом сблизиться с жертвами в начале сумерек. В сторону «Охламона» с «Варяга» ушла ракета белого дыма, по которой он должен был идти в сторону берега и ждать дальнейшего развития событий.