Роуан что-то тихо бормотала, потом вернулась к реальности и рассеянным взглядом оглядела стол.
– Я знала о вашем существовании, – тихо заговорила она. – Я имею в виду вас, Дети Крови, Охотники за Кровью, вампиры. Знала. Это было непросто. Майкл знал. Это знание пришло постепенно.
Она в первый раз посмотрела прямо на меня и продолжила:
– Как-то я видела одного из вас, он гулял по Садовому кварталу. Это был самец, брюнет, очень красивый. Он не замечал ничего вокруг себя. Явно кого-то искал. Меня словно что-то удерживало и одновременно тянуло к нему. К тому же я испугалась. Ты знаешь, какими силами я обладаю. Они не развиты настолько, насколько могли бы. Я ведьма, которая не хочет быть ведьмой, безумный ученый, который не хочет быть безумным. Я хотела узнать о нем. Хотела пойти за ним. Это было очень давно. Никогда не забуду это ощущение: я чувствовала, что он не человек и не призрак. Я никому о нем не рассказывала.
Но потом исчезла из Таламаски та женщина. Ее звали Меррик Мэйфейр. Мы не были знакомы, но я слышала о ней. Она была из черной ветви Мэйфейров. Не могу вспомнить. Кажется, это была Лили Мэйфейр, да, или Лорен Мэйфейр… Я презираю Лорен, у нее злые мысли… Лорен рассказала мне о том, что существует множество цветных Мэйфейров, а эта самая Меррик ближе всех к нам. Меррик была очень сильным медиумом. Она слышала о нас, о клане с Первой улицы, но не хотела идти на контакт с нами. Большую часть своей жизни она провела в Таламаске, и мы о ней ничего не знали. А Мэйфейры предпочитают знать все и обо всех.
Лорен рассказывала, что она как-то приходила, эта Меррик Мэйфейр. В тот день наш дом был открыт, мы праздновали окончание восстановительных работ, которыми занимался Майкл, и устроили вечер в честь реставраторов и всех, кто выступает в защиту старины. Плохие времена прошли, а Мона еще не заболела. Эта Меррик, представь, пришла на Первую улицу с толпой гостей только для того, чтобы увидеть ядро клана. А нас там не было. Мы не знали.
Эти слова пронзили меня, как клинок. Я взглянул на Стирлинга. Ему тоже было больно. В моей памяти вспыхнула картина: Меррик восходит на горящий алтарь и забирает с собой в Огонь призрака, который терзал Квинна всю его жизнь. Невозможно признаться. Невозможно оживить. Невозможно помочь.
Но Роуан рассказывала о событиях, которые произошли задолго до того вечера, когда Меррик ушла навсегда. Роуан рассказывала о том времени, когда Меррик обратилась к нам.
– А потом она исчезла, – сказала Роуан. – В Таламаске ничего не могли понять. Меррик ушла. Пошли слухи о злых силах. Это было, когда Стирлинг отправился на Юг.