Роуан посмотрела на Стирлинга. Он был напуган, но сохранял спокойствие.
Роуан снова опустила глаза и продолжила, в ее тихом голосе чувствовалась близость истерики.
– О да, – обратилась она ко мне, – я знаю. Тогда мне казалось, что я теряю рассудок. Я построила Мэйфейровский медицинский центр не для того, чтобы стать безумным ученым. Безумный ученый способен на чудовищные вещи. Доктор Роуан должна быть хорошим доктором. Я создала этот огромный Центр, чтобы доктор Роуан Мэйфейр посвятила себя добру. Как только мой план начал осуществляться, я уже не могла позволить себе погрузиться в безумие. Я не могла думать о Талтосах, о том, куда они ушли, не могла предаваться мечтам о странных существах, которые когда-то встретились на моем пути, а потом бесследно исчезли. Дочь Моны. Мы сделали все возможное, чтобы найти ее. Но я не могла жить в мире теней. Я должна была жить здесь, жить для обычных людей, подписывать контракты, разрабатывать проекты, собирать персонал по всей стране. Должна была летать в Швейцарию и Вену на собеседования с врачами, желающими работать в идеальном медицинском центре, который превосходит все другие и по качеству оборудования, и по уровню персонала, по условиям контракта и по перспективам.
Эта миссия привязала меня к миру реальности, заставила до предела использовать свой врачебный дар…
– Роуан, – прервал ее Квинн, – то, что ты сделала, грандиозно. Ты говоришь так, будто не веришь в реальность существования Центра, когда тебя там нет. Но все остальные знают, что Центр работает.
Роуан, не сбиваясь, будто не слышала слов Квинна, продолжила свой рассказ. Слова полились из нее неудержимым потоком:
– Все приходят туда. Те, кто не давал жизнь Талтосам, те, кто никогда не видел призраков, никогда не закапывал тела в Диком Саду, те, кто никогда не видел Детей Крови, кто даже рассчитывать не может на встречу со сверхъестественным. Там помогают самым разным людям, это место – реальность для них, вот что важно. Я не могу оставить это, не могу даже укрыться в кошмарах или запереться в своей комнате и марать бумагу. Не могу подвести своих интернов и резидентов, лаборантов и команду исследователей. Со всей моей подноготной, я в душе нейрохирург и ученый, я привнесла в этот гигантский организм очень много личного. Я не могу сбежать, не могу подвести, не могу подвести сейчас, я должна быть там, я не могу…
Роуан оборвала рассказ и прикрыла глаза, правая рука, лежащая на столе, сжалась в кулак.
Майкл с тихой грустью смотрел на жену.
– Продолжай, Роуан, – сказал я. – Я слушаю тебя.