– Долли-Джин, пожалуйста, уймись, – сказала она. – Нам тут надо решить важные вопросы.
– Тогда принеси мне ром, – сказала старушка. – Ради всего святого, пошевели своими молоденькими ножками, ты знаешь, где его искать. Нет, знаешь что, принеси-ка мне «Амаретто» и стаканчик к нему. Вот тогда я буду окончательно счастлива.
Мона в секунду вскочила и помчалась через луг к бассейну. Высокие каблуки зацокали по каменным плитам, Мона обогнула бассейн и вбежала в дом.
Майкл покачал головой.
– Если ты выпьешь ликер, – прикидывая что-то в уме, сказал он, – после всего выпитого тобой рома, тебя стошнит.
– Меня с рождения тошнит, – парировала старушка. Стирлинг с ужасом смотрел на Долли-Джин. Я чуть не расхохотался.
Роуан продолжала улыбаться. Это было так мило и так искренне.
– Я вылью всю бутылку тебе в глотку, – спокойно, но убедительно сказала она Долли-Джин своим хрипловатым голосом. – У тебя из ушей польется.
Старушка от смеха запрыгала на стуле, а потом сжала лицо Роуан в ладонях.
– Ну вот, я тебя развеселила, ты смеешься, с тобой все в порядке, моя гениальная девочка, мой доктор, моя леди-босс, хозяйка дома. Я люблю тебя, девочка, я единственная из Мэйфейров не боюсь тебя. – Долли-Джин поцеловала Роуан в губы и отпустила. – Просто продолжай заботиться о людях – за этим Господь и прислал тебя на эту Землю. Это твой долг.
– А я снова и снова терплю неудачу, – сказала Роуан.
– Нет, ты не права, дорогая, это не так, – возразила Долли-Джин. – Построй еще один корпус больницы. И не мучай себя, сладкая моя.
Роуан откинулась на спинку стула, прикрыла глаза и, казалось, задремала.
Через лужайку на всех парусах летела Мона с подносом в руке. На подносе стояли бутылки с ликерами и сверкающие рюмки.
Мона поставила поднос на стол.
– Дайте я посчитаю. У нас имеется три человека, – с этими словами она поставила рюмки напротив Стирлинга, Майкла, Долли-Джин и Роуан. – О нет, четыре. Отлично, теперь у каждого человека есть рюмка.
Я думал, Квинн от унижения под землю провалится. Мне же было просто неприятно.
Майкл подхватил бутылку «Айриш мист» и налил немного в свою рюмку. Долли-Джин взяла бутылку «Амаретто» и отхлебнула из горлышка. Стирлинг плеснул себе глоток солнечного коньяка и пригубил. Роуан не сделала ни того, ни другого, ни третьего.
Повисла пауза, во время которой Мона заняла свое место.
– Роуан, – сказал я, – ты пыталась рассказать о том, как узнала о нашем существовании. Ты говорила о Меррик Мэйфейр, о том времени, когда она исчезла из Таламаски.
– О, превосходный ликер, – похвалила Долли-Джин и отпила еще «Амаретто». – Не могу удержаться. Давай, Роуан, если уж ты решила говорить, я хочу послушать. Продолжай, будто я тебя тут и не смешила.