— Я выхожу, — громко крикнула Илта, выходя из-за дерева — не трогайте его.
Со всех сторон зашуршали камыши и рядом с плененным Степановым, стали выходить диверсанты — высокие, крепкие мужики, с холодными глазами опытных убийц. Поверх формы были наброшены советские масхалаты, темно-зеленые с более светлыми пятнами (Илта припомнила, что тут их называют «березкой»). Все они держали в руках автоматы.
Вперед шагнул широкоплечий верзила, с черными кудрями, выбивающимися из-под буденовки, украшенной листьями и ветвями.
— Оружие брось, — сказал командир, направляя ствол. Поколебавшись, Илта расстегнула ремень с кобурой пистолета, повесила его на сук ближайшего дерева и шагнула вперед.
— А второй где? — спросил командир красных, с похотливой улыбкой рассматривая гибкую фигурку девушки.
Илта, неуспела ответить, когда позади послышался шорох. Обернувшись, она увидела как поднявшийся из кустов украинец подходит к ней.
— Тут я! — проворчал он, прижимая руку к правому боку. Красный раздраженно дернул стволом, и украинец неохотно поднял руку. Пальцы его были в крови, на боку также набухало красное пятно.
За спиной грохнул выстрел. Свицкий дёрнулся и Илта словно в замедленном кино увидела, как его лицо вдруг взорвалось страшной раной, как высокий мужчина медленно оседает в заросли. Она обернулась — красноармеец, ухмыляясь, глядел на нее.
— Нет времени, — сказал он, — тащить его по горам, еще подохнет по дороге. Ступай давай, пока я и этого не отправил следом.
Пред глазами Илты поплыла кровавая пелена, лютая, застарелая ненависть, копившаяся все время внутри нее, поднялась мощной, всесмывающей волной. В висках застучали множество молоточков и она, уже не соображая, что делает, метнулась вперед, но ноги подкосились и девушка рухнула на землю, забившись в конвульсиях. Как сквозь стену где-то над ней слышались голоса.
— Эй, ты чего?
— Слышь, что с вашей узкоглазой?!
— Я-то откуда знаю!?
— Припадочная что ли? Рехнулась с горя?
— Подохнет еще тут!
Красноармейцы переговаривались, пятясь к камышам, наводя стволы на бьющуюся на земле Илту. Та сейчас представляла зрелище не для слабонервных: глаза закатились под самые веки, изо рта текла пена, зубы клацали, каким-то чудом не откусывая язык. Руки куноити шарили по телу, тонкие пальцы рвали плотную ткань красноармейской формы, словно бумагу.
— Ща, я ее успокою! — произнес командир, осторожно подходя и примечиваясь прикладом, — ишь распрыгалась, стер…
Он не успел договорить — тело Илты выгнулось дугой, так, словно в нем вовсе не было костей и она забилась на земле. Лицо ее исказилось, губы задвигались и с них темным пугающим потоком полились слова никому не ведомого здесь языка.