* * *
Однако раздумья Гуркина на сей счет были прерваны неприятным посасыванием под ложечкой: пустой желудок правнука героя все настойчивей требовал пищи насущной… Вторичный поход в сельмаг увенчался успехом, и после плотного завтрака Николай возобновил поиски наследства Евдокии Степановны. Причем на сей раз начал с той комнаты, куда он вчера заглянул лишь мельком: с ее не то кабинета, не то спальни. Ибо не без оснований предполагал: если бабкины ценности не украдены, то они находятся именно там.
На сей раз первое, что он заметил, переступив порог обиталища Евдокии Степановны, была не висевшая в углу икона, а старинная фотография красивого темноволосого священника средних лет, сидевшего в резном деревянном кресле. Он был одет в рясу из какого-то поблескивающего на свету материала – не то шелка, не то атласа. И держал на руках кудрявую круглолицую девочку в белом платьице с пышными оборками, которая испуганно таращилась в объектив фотоаппарата, прижимая к себе куклу. Рядом, опершись рукой о спинку кресла, стояла высокая худощавая женщина в светлой кофте с пышными рукавами и черной юбке, судя по всему, его жена. Фотография эта была вставлена в темную деревянную рамку и висела над письменным столом Евдокии Степановны. Едва взглянув на нее, Гуркин узнал священника. Он уже видел его… сегодня ночью, в своем кошмарном сне. Что ж, в таком случае вполне объяснимо, почему так произошло. Войдя вчера вечером в комнату за постельным бельем, он мельком увидел эту фотографию. В итоге ему приснился изображенный на ней священник… Однако что за женщины стояли рядом с ним на пороге церкви? Гуркин не мог отделаться от мысли – их лица ему знакомы. Мало того, жена священника с фотографии была похожа на них. Но все-таки он видел во сне не ее… Тогда кого же? Хотя не все ли равно? В конце концов, он здесь не для того, чтобы пялиться на фотографии давно умерших людей, о которых он не знает ровным счетом ничего. Его цель – найти ценности Евдокии Степановны. Остальное не важно.
Гуркин присел возле стола и выдвинул один из ящиков. Там лежала объемистая папка с документами. Просмотрев их, Николай впервые узнал, что его двоюродная бабушка была учительницей. Всю жизнь она проработала в Ильинской сельской школе, причем долгое время являлась ее директрисой, одновременно преподавая литературу. Теперь было понятно, отчего она держала у себя столько книг… И почему на фотографии, виденной им на кладбище, у нее был такой интеллигентный вид. Но все-таки где же ее ценности?
Держа в руках папку, Николай бегло просматривал документы, надеясь отыскать среди них бабкину сберкнижку. Диплом, трудовая книжка, удостоверение заслуженного учителя Российской Федерации, свидетельство о смерти Гуркиной Марии Яковлевны… И вдруг увидел странную, по виду старинную, бумагу, на которой значилось: «Брачный обыск». Из нее явствовало, что 15 мая 1920 года в приходском Ильинском храме села Ильинского были обвенчаны Степан Васильевич Гуркин и Мария Иаковлевна Попова. Ниже стояла подпись некоего священника Анфима Сурова, совершившего таинство венчания.