Так уж получилось, что девять пунктов обвинения в хранении марихуаны, выдвинутого против бродячего зверинца, с Кизи сняли в пятницу; и это соответствующим образом было отмечено в субботних газетах, появившихся в Ла Хонде как раз в тот самый момент, когда Кизи вывесил на своих воротах плакат: «ВЕСЕЛЫЕ ПРОКАЗНИКИ ПРИВЕТСТВУЮТ АНГЕЛОВ АДА». Приветствие длиной в пятнадцать футов и высотой в три фута было выполнено в трех красках: красной, белой и голубой. Соседи закручинились в печали и остолбенели в шоке.
Когда я туда приехал в середине дня, на хайвее напротив владений Кизи припарковались пять машин шерифов округа Сан-Матео. Около десятка Ангелов уже приехали и благополучно проскочили за ворота; по их словам, двадцать остальных были в пути. В котле, приятно попахивая, закипало варево под названием «заварушка».
Я взял с собой жену и маленького сына, и мы решили сначала спуститься на пляж перекусить, а потом уже присоединиться к общему торжеству. Проехав несколько миль вниз по дороге, я остановился у торгового центра в Сан-Грегорио, на развилке двух дорог. У самого центра домов почти не было, но он притягивал жителей всех окрестных ферм. В магазине у отделов с инструментами, сельскохозяйственными товарами и упряжью было тихо, но впереди, в баре, стоял тревожный шум и гвалт. Сельскую братву не очень-то радовало все происходившее вверх по дороге. «Этот чертов наркоман, – начал средних лет фермер. – Сначала мариванна, теперь вот Ангелы Ада. Господь свидетель, он просто тычет нас мордами в грязь!»
– Битники, е-мое! – воскликнул кто-то еще. – Не тронь говно, оно и не пахнет.
Зашел было разговор, чтобы разобрать топоры-колуны в магазине и «пойти туда да и разогнать всю нечисть». Но кто-то заметил, что копы уже приступили к исполнению своих обязанностей: «На этот раз их, голубчиков, как пить дать надолго упрячут за решетку, всех упрячут, мать их за ногу…» Так что топоры остались пылиться на полках.
К вечеру во владениях Кизи было полно людей, играла музыка и зажигались разноцветные огни. Полиция прекрасно вписывалась в общую атмосферу, материализовавшись на хайвее со своими собственными вертящимися мигалками… красные и оранжевые вспышки освещали деревья и крутой склон над ручьем. В начале той весны в имение Кизи нагрянули с облавой семнадцать копов и полдюжины собак, под предводительством печально известного федерального наркоагента Уилли Уонга. Кизи и двенадцать его друзей были арестованы по обвинениям, связанным с марихуаной, но большинство из этих обвинений были сняты из-за странных неточностей в ордере на обыск. Вскоре после облавы агент Уонг был переведен из этого округа; а местная полиция не делала больше никаких попыток проломить ворота. Они развлекались, прячась на хайвее за ручьем, и проверяли всех входящих и выходящих. Помощники местного шерифа останавливали и допрашивали нескончаемый поток профессоров колледжей, бродяг, адвокатов, студентов, психологов и суперстильных хиппи. Полиция вообще ничего не могла с ними поделать, разве что проверяла по радио, оплатили ли они дорожные штрафы. Такую проверку блюстители порядка выполняли с какой-то непоколебимой, прямо-таки фантастической решимостью. Периодически они отлавливали совсем в дымину пьяного или какого-нибудь совершенно упыханного типа, но за несколько месяцев неусыпного дежурства им удалось арестовать меньше полудюжины злостных неплательщиков, скрывающихся от оплаты своих дорожно-транспортных грехов.