– Купание всегда проходит так бурно? – спросил Эйден, тоже улыбаясь.
– Да. Так он расслабляется.
– Расслабляется?
– Хотите – верьте, хотите – нет, но да. У него слишком много энергии. А так он ее расходует и потом спокойно спит. – Сара достала из сумки шампунь и выдавила на ладонь. – Намочите ему волосы. Кружку мы не взяли, так что можно руками.
Эйден набрал в ладонь воду и вылил неугомонному мальчику на макушку. Как, наверное, интересно будет учить его плавать, нырять с трубкой, заниматься виндсёрфингом.
Сначала на маленьких волнах, иначе опасно.
Нагнувшись над ванной, Сара натирала шампунем голову Оливера.
– Запах приятный, – заметил Эйден.
– Это запах детства. Самый приятный запах в мире. Хотя… – Сара задумалась и цокнула языком. – Детство не всегда приятно пахнет.
– То-то и оно.
– Поверните его к себе лицом, я смою шампунь.
Эйден аккуратно повернул малыша. Это было нелегко, как держать скользкий мокрый арбуз. У которого к тому же есть маленькие ручки и ножки.
– Представить не могу, как буду делать это один, – признался он.
– Я заказала в ванну специальное сиденье, – сказала Сара. – Поверьте моему опыту, оно сильно поможет. Тем более что скоро мальчик будет сидеть сам.
Глядя Оливеру в лицо, Эйден не упустил шанс повнимательнее его рассмотреть. Мальчик в ответ смотрел на него таким же изучающим взглядом, жуя резиновую рыбку. Его глаза такие невинные. И сколько в них ожидания чуда. Эйден испытывал странное, незнакомое чувство. Оно было сильнее, чем желание защитить сына от крупных волн.
Смотрел ли на него так Роджер Лэнгфорд? Которого Эйден почему-то должен был считать отцом.
Эти мысли всегда будили в душе непроглядную тоску.
Сара откинула волосы на одну сторону. Теперь ему был виден грациозный изгиб ее шеи и тонкие ключицы. Не коснуться этой кожи, когда Сара лишь в нескольких сантиметрах, – то еще испытание.
– Расскажи о себе поподробнее, – попросил Эйден, меняя тему.
Сара улыбнулась и встала на колени.
– Рассказывать особо нечего. Родилась в Огайо, старшая из пятерых детей. Переехала в Бостон учиться дизайну, работала няней.
– Училась дизайну, а стала няней? Как так?
– Быть няней казалось привычным делом. Я с детства ухаживала за братьями и сестрами, так что это для меня естественно. К тому же Бостон – дорогой город. А няням платили больше, чем юным дизайнерам.
– Тогда почему ты перестала быть няней?
Сара опустила голову. Золотистые волосы вновь упали вниз.
– Скажем так, я перегорела.
Эйден понимал, что она лукавит. Если бы Сара и впрямь перегорела, не было бы этой самоотдачи с Оливером.