Леса Атланты
— Так и сказала: «Чтобы ты провалился под лед!»
— Да за такие слова в Спаркалии твою женщину наказали б плетьми, после чего заточили в подземелье на несколько зим! А если бы доказали, что она заключила союз с богами тьмы, которые облекли ее речи в деяния, и вовсе бы предали смерти. Уму непостижимо!
Савичев едва удержался от смеха, представив, как кто-то из воинов, внешне похожий на Ведикуса, приближается к Ольге с плетью, параллельно зачитывая приговор языком Гомера. Наверное, скандальная Лоран свернула б такому шею одним из приемов айкидо, конечно, после того, как прекратила захлебываться от хохота. Или перевела экзекуцию в ток-шоу, после которого ее бы как минимум канонизировали, а как максимум, разбежались бы в страхе и смятении.
— Вряд ли она заключила сделку с дьяволом. Работа у нее такая.
— Работа?
— Она кто-то наподобие… Летописца и глашатая на пару с поэтом. Раскрывает секреты аристократии и делает их доступными народу.
— Ты позволяешь своей женщине заниматься столь возвышенным делом? Но чем тогда заняты ваши мужчины?
— Лучше тебе не знать, чем заняты некоторые «достойные мужи»! — продолжал веселиться Савичев, наблюдая за ошарашенным выражением лица Ведикуса. — Наверное, в большинстве своем тем же, чем и ваши. Особо процветает бизнес… то есть купечество и искусство, ну и без политики никуда.
— А чем занимаешься ты?
— Воин, ученый мудрец и наставник. — Наблюдать за спаркалийцем было донельзя забавно. Недоверие на его лице сменилось потрясением, он все еще изумленно качал головой — сам факт подобного совмещения профессий был неподвластен его разуму. Впрочем, был фактор, который на время отвлекал любопытство спутника. Он по-прежнему прислушивался, осматривал ветви деревьев и заросли, вглядывался в густые кроны, приложив палец к губам, и в его глазах плескалась тревога, а иногда и с трудом сдерживаемый ужас. Савичев не разделял подобной мании преследования, но сейчас ощущение тревоги и чужого взгляда постепенно передавалось ему.
Ночью с Ведикусом едва ли не случилась истерика — ему везде мерещились глаза лесных охотниц, которые наблюдали с высоты и ожидали, пока сморит сон, и они смогут беспрепятственно его уничтожить. Он отказывался спать на земле и настаивал на том, что стоит забраться на дерево.
Непонятно, какая логика была в этом поступке, если, по его же словам, дозорные Оцилл перемещались исключительно по воздуху с помощью лиан и ветвей. Савичев пожал плечами и забрался под колоду поваленного дерева. Сон на ветвях — самый изощренный вид мазохизма. Затекает все тело, ломит поясницу, ты не можешь расслабиться ни на миг, контролируя положение своего тела на шаткой опоре-лежаке даже во сне.