Он достал маленький блокнотик и карандаш.
— Это зачем?
— Для отчётности. Мы не можем присвоить себе чужой поступок. Не исключено, что вас наградят.
— О, нет-нет, спасибо, мне славы не нужно, — отмахнулся я. — Пусть будет мистер Смит, если вас это устроит. Джон Смит.
— Ну, как знаете, — ухмыльнулся спасатель. — Всего хорошего.
Тут же его сменила мама-бабушка спасённого, принявшаяся изъявлять свою благодарность со слезами счастья на глазах.
— Маленький Джеки едва не погиб, что бы я сказала его матери, его отцу — мистеру Уорнеру?! Даже не знаю, как вас благодарить! Спасибо вам, мистер!
В тот момент я не обратил особого внимания на её слова, вспомнил о сказанном лишь четыре дня спустя. Мы как раз снимали заключительную сцену с моим участием, когда свои же подельники нашпиговали моего героя свинцом, по ошибке приняв его за Рокки Салливана.
— Отлично, думаю, на сегодня хватит, — скомандовал Кёртис, хлопнув в ладоши.
Я поднялся с пола, отряхивая пыль с казённого костюма.
— Могу быть свободен?
— Да, мистер Сорокин, с вами мы уже всё отсняли, можете сдавать реквизит. Насчёт гонорара к мистеру Гриффитсу, вы уже у него были… О, кажется, у нас гости.
Дверь "аптеки" открылась, и в помещение вошёл не кто иной, как сам Джек Леонард Уорнер, одетый в костюм кричащих цветов. Причем — тут я малость офигел — в сопровождении того самого парня, которого я спас несколько дней назад и той самой немолодой тётки, призывавшей спасти тонущего ребёнка. Только сейчас в моей голове сошёлся паззл, когда она обронила что-то насчёт мистера Уорнера.
— Ну как, Майкл, продвигаются дела? — поинтересовался Уорнер у режиссёра. — А я вот сынишку привёл поглядеть на съёмочный процесс, он всё просил меня сводить, показать, как снимается гангстерский фильм.
Кёртис ничего не успел ответить, потому что в этот момент тётка завопила белугой:
— Джек! Это он! Клянусь богом, это он!
И принялась тыкать в меня пальцем с таким видом, словно увидела перед собой спустившегося на землю ангела.
— Кто он? — не понял киномагнат. — Это мистер Сорокин, актёр, откуда ты его знаешь?
— Так ведь он же и спас твоего сына во время купания на пляже Санта-Моники! Я узнала его даже в гриме!
— Серьёзно? Так это вы и есть тот таинственный спаситель, которому я и моя семья обязаны по гроб жизни? — подняв брови, повернулся ко мне Уорнер.
Я с самым невинным видом пожал плечами. Мол, так уж вышло, не мог же я бросить парня в беде.
— Да наш Фил Бёрд, он же Ефим Сорокин, оказывается, герой, — обернулся к членам съёмочной группы Кёртис, и помещение тут же наполнилось громом аплодисментов.