М-да, все же понимание всего, что эта женщина пытается до меня донести, пока идет сложновато. Но надеюсь, со временем я смогу соображать быстрее и эффективнее, если это вообще возможно, учитывая, насколько мы по-разному думаем и воспринимаем окружающее.
– Знаешь, я считаю, тебе за него не стоит опасаться. Ты видела этих его дуреломов? Они за него кого хочешь в землю зароют, – нарочито легкомысленно отмахнулся я, но Влада мягко, но упрямо покачала головой, не собираясь со мной соглашаться.
– Антон, такие мальчишки, как Гудвин, очень болезненно относятся к подрыву своего имиджа. И если он будет уверен, что напортачил и сильно, то вряд ли захочет сделать близких к себе людей свидетелями исправления своих ошибок. Это как выставить себя дураком и неудачником на всеобщее обозрение.
– Ну и что? Пойдет геройствовать в одиночку? Кишка тонка у таких! – На самом деле в душе я соглашался с умозаключением Влады, но не хотел, чтобы она еще больше беспокоилась. Уж не о таком, как этот Гудвин, точно. Не заслужил!
– Хорошо бы так, – поджала она в сомнении губы. – Потому что, если по-другому, для него все может очень плохо закончиться. И не важно, причинят ли вред ему, или сделает это он сам. Сделанного будет уже не исправить.
Ну, я, допустим, не считал, что перспективы стать жертвой или напасть самому можно отождествлять, но, возможно, с какой-то другой колокольни, с которой на это взирает Влада, это и равносильно. Поэтому вступать в спор точно не собирался.
– В любом случае на контакт со мной он не пошел, так что я абсолютно ничего не могу сделать на законных основаниях для этого упрямого мальчишки. – А выискивать незаконные средства помочь этому засранцу я просто не хочу. И наплевать, кем меня это делает в итоге. Пусть радуется, что вообще после нашего рандеву не посещает стоматолога, долго и мучительно. Особенно после предложения «улучшить» для Влады окружающий мир чудодейственным химическим путем.
– Ладно, – закрыла тему Влада. – Давай покушаем и будем трогаться. Я так понимаю, ехать нам неблизко.
Выехали мы на трассу на удивление быстро, и через минут пять Влада покосилась на меня.
– Что? – спросил я, перехватывая ее взгляд.
– Радио, – кивнула она на переднюю панель. – Можно я включу?
Вот, кстати, еще моментик из щекотливых. Машина – такая же моя территория, как и квартира, и даже сам факт, что я доверил руль Владе, это уже выход далеко за границы зоны моего комфорта. А тут еще и музыка. Ворчливый брюзга тут же вынырнул на поверхность сознания, бухтя что-то о том, что мол вот сейчас начне-е-ется! Ненавижу, когда, оказавшись в моей старушке, дамочки первым делом начинают фыркать и тыкать пальцами в магнитолу, настроенную на мою любимую стацию, разыскивая или попсу галимую, или сопливую музычку, что, на их взгляд, должна создать ореол романтичности. Так и чесался язык ляпнуть: «Какая, к черту, гребаная романтика, детка! Мы едем тупо трахаться. Долго, грязно и потно, и ревущий старый рок как раз то, что надо в такой ситуации. За ним я почти не слышу твоей трескотни, и это чудно». Да, я в курсе, что редкая скотина в определенном плане… Ох, ладно, я, в принципе, такой, но нет смысла старого кобеля пытаться научить новым трюкам.