Голос у него был хрипловатый, но пел он хорошо. Людмилочка с удивлением посмотрела на Гену. Он пел не хуже эстрадных певцов, если не лучше.
– За рекой, за лесом… – начал Гена. – Солнышко садится…
– Что-то мне, подружки, дома не сидится, – подхватили деревенские. Они разделились на голоса. Выстраивался хор.
– Сладкая истома, черемухи цвет…
Похихишницы не выдержали, влились в хор.
– Усидишь ли дома в восемнадцать лет…
Как они пели… Как рвалась душа на волю.
Елена глядела на поющий стол. Все объединились и слились в одно. Не было городских и деревенских, богатых и бедных, победителей и пораженок, законных жен и случайных похихишниц.
Все объединились в одну большую душу, как во время молитвы.
Артемьев лежал под елью. Земля еще не слежалась и пропускала звуки. Он слышал голоса, сплетенные в песню. Это были голоса тех, кого он любил в течение жизни.
Они звучали так красиво и всепрощающе. Возможно, это пели ангелы. А может быть, просто шел дождь…
Однажды утром я села к письменному столу, взяла листок бумаги и написала сверху: мои враги. Далее я сосредоточилась и перечислила врагов по именам:
Анька,
Танька,
Ванька.
Расшифровываю:
Анька – моя домработница.
Танька – жена моего отца.
Ванька – мой сосед по даче.
Анька – враг внутри дома.
Танька – враг возле дома.
Ванька – сосед, враг через забор.
Мои враги – это самые близкостоящие люди. Значит, я – неблагополучна. Что-то надо делать. Но что?
Уходить в лес, в партизаны? И отстреливать по одному?
В наше время модно посещать психоаналитика. Но зачем куда-то ходить, тратить время и деньги? Я могу разобраться самостоятельно. Я сама себе психоаналитик.
«Итак, – говорю я себе, – начнем по очереди…»
Анька
У моей дочери родился ребенок неизвестно от кого. «От первого попавшегося». Она объяснила, что все случилось после экзаменов на аттестат зрелости. Значит, она сдала еще один экзамен – на взрослость.
Моя дочь мало меняется. Я помню ее грудную, и годовалую, и шестилетнюю. Сейчас ей – восемнадцать, а у нее такое же детское личико и взгляд в никуда, как будто смотрит и не видит. Смотрит и думает о своем.
Мне всегда говорили: какая милая девочка… Наверное, просто хотели сделать приятное, но я верила всей душой. Правда, милая… Какая милая. Послушная, внушаемая. Ее можно убедить в чем угодно. Поддающаяся воспитанию, как дельфин.
В детстве я каждый год вывозила ее на дачу. Это было выброшенное время: скучища и бытовые неудобства. Мы любили сидеть на крылечке под солнцем, плечом к плечу, и я до сих пор помню тепло ее маленького плеча.
И вдруг она выросла и привела «первого попавшегося». Я не хочу его обсуждать, но я всегда была неспокойна за свою дочь, когда она рядом с ним.