— Ну что вы, что вы! Все прекрасно.
— Тогда почему не едите?
— Я всегда ем не торопясь, — ответил Горлов. Он, конечно, соврал. Когда он был голоден и оказывался за столом, то ел все подряд, не останавливаясь, и лучше было поберечь пальцы, если ты сел с ним рядом.
— Какая приятная неожиданность — видеть хорошие манеры у русского дворянина.
— Если вы так чутко к этому относитесь, то я съем все до крошки прямо сейчас… М-м… очень… очень вкусно… просто изумительно, заявляю это при всех.
— О, значит, вы знакомы с хорошей кухней? Это удивляет меня даже больше, чем хорошие манеры.
Тихон, ничего не понимая, переводил взгляд с матери на Горлова. Разговор продолжался в том же духе, и каждый раз женщина выбивала гостя из седла. Но, по всей видимости, он ничуть не обиделся, и когда Мартина Ивановна с сыном вышли на кухню с тарелками, Горлов, наклонившись ко мне, заметил:
— Великолепная женщина, не правда ли?
— Без сомнения, — без колебаний согласился я.
— Знаешь, я ведь заходил сюда вчера, — сообщил он. — Она мне еще тогда, у князя, приглянулась.
— А ты знал, что Тихон ее сын?
— Ты что? Нет, конечно. Я взял адрес у князя, чтобы… э-э… поблагодарить ее за прекрасно сшитый мундир.
— Горлов, мне казалось, что между нами нет секретов, но вижу, что это не так.
— А ты думал… — начал было Горлов, но тут в комнату вошла Мартина Ивановна, чтобы забрать оставшиеся тарелки, и он, подождав, пока она выйдет, продолжил: — А ты думал, я лягу спать, пока ты проворачиваешь свои дела при дворе? И представь мое изумление, когда мне открыл Тихон. Я тут же вспомнил, что его мать портниха. И вот стою я перед ней и что-то бормочу насчет того, что очень доволен сшитым мундиром и хотел бы в знак благодарности дать ей еще немного денег. А она, молча так, смотрит на меня, а потом отказывается от денег. Я, говорит, свой гонорар получила, а лишнего мне не надо. Представляешь? Вот это женщина!
Горлов снова умолк, поскольку хозяйка поставила на стол самовар и принесла клубничное варенье. Ягодки в нем были маленькие, явно выращенные в теплице, но варенье показалось мне просто восхитительным.
Когда Петр увозил нас, Мартина Ивановна с сыном стояли в дверях и махали нам вслед.
Итак, Горлов нашел перед походом то, что нужно солдату — хотя бы тень любви и надежду, которая будет согревать его сердце. Надежду на то, что кто-то в этом мире будет горевать, если ты не вернешься с поля боя, или будет счастлив твоему возвращению.