- И ты пытаешься уйти от своих чувств. Дочь, еще не поздно остановить войну. Не беги от своей любви. Твое сердце не из металла и не из камня. Уничтожив того, кого любишь, ты не принесешь сердцу покоя.
- Нет! Ист Верто, мама! У меня нет иного выхода. Это цена моей жизни. И я ее заплачу. И это будет не трудно. Потому что я хочу видеть его смерть!
- Элика, Тьма не отпустила тебя. Еще не поздно. Иди в храм Антала и проси подсказать тебе иной исход. Обычай мести - не всегда смерть врага. Наш бог мудр и милосерден. Он подскажет выход, не требующий от тебя подобной жертвы!
- Нет! - закричала Эл, ударив кулаком по перилам лоджии. - Нет! Он погибнет. Я сама приговариваю его к смерти. Слова Антала лишь подтверждение моих стремлений. И в адском пламени битвы именно моя рука отнимет его жизнь во имя мести! По-иному не будет!
Королева успокаивающе погладила дочь по руке. Что ж, она пыталась. Не ей осуждать ставленницу бога и ее решения. Но материнское сердце разрывалось от боли и желания помочь, облегчить муки так неистово притапливаемого сознанием высокого чувства.
Обе они знали, что Кассиопея обречена в этой неравной изначально войне. Ни численность, ни союзы не спасут их от гнева Атланты и королевы, чье сердце истекает кровью. И лишь одного не могла знать Эл, охваченная жаждой мести прежде всего за свою предательскую любовь к своему тирану: его смерть уничтожит и ее. Конечно, не навсегда. На время. Но жизнь никогда больше не останется прежней. Лаэртия пыталась помочь ей прежде всего в этом. Оставалось лишь надеяться, что затянувшееся противостояние успокоит измученные сердца, одержимые жаждой крови, и принесет ясность разума...
Пошатываясь и глотая горячие слезы безысходности и растерянности, принцесса Атланты вернулась в свои покои, в руки преданной Шиа. Верная служанка была обучена не задавать лишних вопросов. Она незаметно раздела свою госпожу, усадила в широкую ванну, вымыла роскошные черные волосы, смуглую кожу тела, осушила хлопковыми отрезами капельки влаги. Элика словно не заметила всего этого. Позволила увлечь себя на лежанку для массажа и растирания маслом. Понемногу успокаивающие и сильные руки Шиа приласкали ее, снимая напряжение, и девушка погрузилась в легкий, поверхностный сон.
Внезапно что-то изменилось. Руки служанки, такие нежные, убаюкивающие, обрели невиданную силу. Их прикосновения словно прикоснулись к сосредоточению силы и нервных окончаний, вопреки всему, не причиняя боли, а словно возрождая, успокаивая, посылая неразгаданные, но такие желанные импульсы к израненному душевными терзаниями сердцу. И эта боль, эти метания, державшие принцессу в плену Тьмы и паутине неизбежной мести, задергались в неистовом танце, проливаясь очищающими слезами.