- Постойте, - всплеснула я руками, неловким жестом скидывая карандаш с лавочки. - А с ним-то что случилось? Как он пострадал? Когда?
Лекарь охотно принялся рассказывать, поражая невероятными подробностями о сражении доблестного Стража, и некоторыми фактами о смерти ирума Сайнга. Новые детали, внесенные осведомленным лекарем, пришлись кстати. Скучающий лекарь - это не просто находка, это дар свыше.
Выходило, что мэтр Сайнг давно подозревал что-то неладное в Академии и поделился своими подозрениями с одной из любимых адепток - руми Ледой, и другом - Стражем Клоу. Тем самым подведя обоих к смертельной опасности. Страж начал независимое расследование и, обнаружил, что в во всех этих странностях замешан кто-то из людей высокого ранга. Кого-то конкретного он не подозревал. Сунувшись чуть дальше, он где-то допустил ошибку и подставился.
Страж Клоу - не рядовой служащий, а профессионал, у него опыт и подготовка. С Ледой ясно, как подставилась и навела на себя след: спросила что-то лишнее, сделала что-то не то, днями и ночами крутилась вокруг мэтра Сайнга, или еще лучше - поделилась какими-то мыслями с руми Парнс. Уверена, именно Прия Парнс вычислила мэтра Сайнга и Леду. А я? Я стала для них сюрпризом или на меня тоже началась охота? Для случайности слишком много совпадений, а для намеренных действий маловато осведомленности.
Оказывается, в ту злополучную ночь, закончившуюся потерей памяти, мне повезло больше остальных заговорщиков. На Стража и мэтра Сайнга напали одновременно. Их давно подозревали в том, что они добрались до чего-то важного. Мэтра Сайнга застали как раз в тот момент, когда он только закончил ритуал на закрепление печати и совсем выбился из сил. Маг стал легкой мишенью для нападавшего. Со Стражем же пришлось повозиться. В ту ночь его мучила бессонница, и когда в его дом проник посторонний, Страж был готов. И тем не менее он проиграл.
- Вот оно что, - пробормотала я. - Значит, не бросил.
Это радовало. Я успела нафантазировать много версий в которых Имир Клоу просто не счел нужным побеспокоиться о своей коллеге и бросил разбираться самостоятельно.
- И другой молодой человек тоже, - продолжил лекарь. - Из-за него тоже нешуточная война развязалась. Академия не хотела отдавать своего адепта, а Обитель не желала делиться ценным свидетелем, учитывая что они подозревали кого-то из мэтров. Тут свою лепту родители мальчика внесли, и его отправили под нашу защиту. Он как очнулся тоже про вас начал спрашивать, а смог ходить, так и навещать принялся. У него ранения полегче ваших, хотя и гадость редкостная. Целый консилиум собирался: думали-решали. На четыре научных статьи насобирали. Я, признаться, за всю свою карьеру такой пакости не видел. Но, слава Солнцу, справился. Опыт-то не маленький. Так что молодой человек живет и здравствует, только теперь лечение с учебой совмещает. Болячка-то хитрая, за раз не одолеть. И вот он днем - там, а с вечера и до утра у нас. Вот пять часов вечера пробьет, сами с ним повидаться сможете.