Петр не терял бдительности, помня о трюке Виктора. Ему оставалось спровоцировать Никиту на «выстрел». Своего он добился, хотя и был удивлен. Его оппоненту удалось нанести серию «выстрелов», последний из которых едва не пропустил. Ему понравилась инициатива Никиты, который самостоятельно изучил и сумел сделать «выстрел» ногой. Ведь на него уходило в десять раз больше сил, чем на обычный. К тому же, после него было тяжело опираться на ногу, при отсутствии должной практики. Это и произошло с ним.
На мгновение, Никита попытался встать, но левая нога ныла и отказывалась служить опорой. Он помнил свои ощущения при тренировке, тоже было и с руками, только руки не болели ТАК. Ногу словно раздирали сотни игл, а на её поверхность выступила кровь. Все же, превозмогая боль, получилось принять стойку. В голове носились мысли и самой главной была: — «Если он сейчас атакует, я проиграл». Он попытался сделать шаг…
Петр видел его состояние, но дать выиграть, означало только одно — выказать своему противнику неуважение. Нельзя проигрывать, только по той причине, что это принесет кому то удовлетворение. Если уважаешь противника — борись, пока можешь. Взглянув на состояние противника, он просто подошел и увернувшись от вялой атаки, нанес легкий удар по шее.
Никита понимал, что силы его покидают. Взгляд заволокло пеленой и он уже с трудом различал фигуру Петра. Заметив, что противник уже близко, попытался отмахнуться. Дальше наступила темнота…
В этот момент, с трибуны раздался выстрел…
Многообещающее приветствие
Петр помогал Никите подняться, когда почувствовал, как по спине пробежал ледяной ветер. Он резко оттолкнул Ника в сторону и прыгнул в противоположную сторону. Ещё только отталкивая, он задействовал «танец теней», тем не менее, очередь из пуль задела его. Две царапнули плечо, а третья едва не убила его, вырвав кусок кожи на уровне глаза. Ещё в полете он понял, движение началось.
Иван встал, заметив что СОБРовец, недавно пришедший, начал вставать. У того был бледный вид, да к тому же держался за живот. Единственная мысль, которая у него мелькнула — отравился парнишка. Как-никак, на вид тому было лет двадцать семь, да и круги под глазами говорили о бессонной ночи. Он повернулся к Секину и только начал с ним говорить, как прозвучала серия выстрел. Реакция была мгновенной. Схватив СОБРовца, он швырнул его в стену, в наступившей тишине раздался мерзкий, смешанный с чавкающим звуком хруст.
Петр видел, если он ничего не сделает — парень умрет. Он рванул, что было сил, но тому — всё равно досталось.