Все только поворачивали голову в сторону стрелка, словно в замедленном воспроизведении. Иван держит руку в направлении брошенного, над которым навис Пётр и водит руками. Спустя секунду, все пришли в себя. К этому моменту, стрелявший уже мог дышать, а на руке красовался огромный шрам. У парня в глазах было удивление и ничего больше…
— Что происходит? Чего вы на меня так смотрите? Какого… Что это за пистолет возле меня?
Прошло несколько секунд и раздался новый вопль…
— А-а-а-а-а!!! Что с моей рукой? Откуда этот шрам? Что вы со мной сделали?
Спустя мгновение, раздался звонкий шлепок. Голова бойца дернулась и он затих. Все перевели взгляд на Ивана.
— Да не парьтесь, я его на время вырубил.
— Зачем?
— Голос писклявый, в ушах звенит.
Видя, что все еще не поняли, то что уже дошло до Ивана и него самого, Пётр выпрямился. Кровь уже не текла, хотя шрам было невозможно не заметить, да и на плече было несколько полосок от засохшей крови. Она уже свернулась, лишь две тонкие царапины, ещё указывали на происшествие. Он пояснил:
— Ребят, он был под каким-то воздействием. Я его осмотрю чуть позже, а пока, кто сможет проследить этот пистолет.
— Я.
Из группы, пошатывающейся походкой, вышел Виктор Федорович.
— Я разберусь с этим пистолетом. А что до бойца, пусть его начальство решает.
В разговор вклинился Секин с Рассекайло.
— Так, объясните нам, что тут происходит?
— Да, я увлекся и тоже не все успел понять.
— Ничего, я сейчас все объясню.
Спустя пару минут, всем все стало ясно. Кроме одного, кто это сделал с бойцом. Ведь со слов Петра, выходило, что некто владеющий гипнозом подчинил парня. За пару минут внедрил задачу на ликвидацию и снабдил оружием, которое сюда невозможно было пронести, без соответствующего указания. Виктор такого указания не давал.
Спустя два дня. В кабинете Виктора Федоровича.
— Что значит, не можете восстановить серийный номер? Что, все что узнали, живо мне на стол… Распоясались… Так, Пётр, на чем мы остановились.
— Виктор Фёдорович, разрешите мне поработать с бойцом.
— Пётр, это невозможно, он умер.
— Задавали вопросы и он внезапно умер?
— Нет, вчера вечером… В общем, он сгорел.
— … Так и думал. Началось…
Виктор Федорович напрягся. Ему не понравилась ни заминка после новости, ни задумчивое выражение Петра.
— Ты что-то знаешь об этом, рассказывай.
— Виктор Федорович. Если я вам это расскажу, под угрозой будете вы и все, кто, хотя бы попытается прикоснуться к этому делу… Вы должны это понимать. Те, кто это сделал, явно способны на большее.
— Петр, я сегодня переговорю со своей группой.