* * *
Я пил назначенные мне лекарства вот уже десять дней, но моя способность видеть тонкие миры, вопреки расчёту двух психиатров, никуда не исчезла. Более того, таблетки катастрофическим образом развязывали мне язык, поэтому о моём чудесном даре за эти полторы недели узнало рекордное количество людей. В транспорте, парках, да и просто на улице, я, словно пьяный, приставал к первым попавшимся прохожим и заговаривал с ними об их будущем. Давал им советы – примерно так же, как Ксении Альбертовне – тем самым уводя подальше от опасных поворотов судьбы. Разумеется, я ничего не требовал от них взамен, даже простого «спасибо». Я не просил следовать моим рекомендациям – решение, как и всегда, оставалось за ними. Просто мне нравилось изучать устройство мироздания со всеми его бесчисленными вероятностями развития событий, и при этом чувствовать себя полезным.
Случайные знакомые реагировали на мои слова по-разному. Кто-то охал и ахал, рассыпаясь в благодарностях, кто-то вздрагивал и пугался, кто-то отворачивался и убегал. Некоторые плакали. Несколько человек, проникшись доверием, попросили мои контакты, чтобы при необходимости обратиться ко мне ещё раз. А однажды я чуть было не получил в глаз за слишком откровенное изречение, но и это меня только повеселило. В общем, в своём бессрочном отпуске я развлекался на полную катушку, занимаясь полнейшей ерундой и внося смуту в общество.
Однако в один прекрасный день у Вселенной, наконец, нашлась на меня достойная управа. Когда я, распрощавшись с очередным шокированным прохожим, с чувством выполненного долга шагал домой вдоль шоссе и что-то весело насвистывал себе под нос, меня внезапно потревожил рёв приближающегося мотоцикла. Байкер, который сначала молнией нёсся по левой полосе, вдруг резко перестроился в крайний правый ряд и снизил скорость почти до нуля, притормозив рядом со мной. Я посмотрел в его сторону и, убедившись, что тот не пострадал в результате своего весьма необдуманного манёвра, пошёл дальше.
Когда я отдалился на несколько шагов, парень слегка поддал газу, ровно настолько, чтобы догнать меня, но потом снова остановился. Я опять обернулся и на этот раз изучил странного человека более пристально. Корпус его чёрного «харлея» везде, где только можно, покрывала аэрография с изображением крылатых черепов, да и сам байкер выглядел в лучших традициях стиля: потёртая куртка-косуха с сотней металлических кнопок, чёрные кожаные штаны, на которых поперёк бедра висела толстая цепь, сапоги с железными бляшками, несколько широких напульсников на запястьях, перчатки без пальцев и, в довершение образа, глухой мотоциклетный шлем, за тёмным стеклом которого не было видно черт лица.