Он щурит глаза и расплывается в коварнейшей улыбке, такой неуместной на его молодом лице.
— Кошачья задница — это проверка, — объясняет он с гордостью. — Если испытуемый шокирован, значит, он не тонкий человек.
— А я? — спрашиваю.
Для портрета ему нужна была дверь. Входная. Цвет и другие характеристики не имеют значения, главное — нужна дверь, утопленная в дверном проеме и затененная. Следует добавить, что фотограф этот был очень маленького роста, прямо-таки эльф, я даже хотел предложить ему помощь — взять у него большущий кофр.
— Не хочу позировать для шпионских фотографий, — заявил я с несвойственной мне твердостью.
Не стоит беспокоиться, сказал он. Шпионы тут ни при чем, дверь нужна для глубины. Через некоторое время мы нашли дверь, удовлетворявшую его строгим требованиям. Встав перед ней, я, как было велено, смотрел прямо в объектив. Никогда еще такого не видел — с выпуклой линзой, сантиметров двадцать пять в диаметре. Фотограф опустился на одно колено, приникнув глазом к окуляру, и тут за спиной у него остановились два здоровенных араба и из-за этой самой спины обратились ко мне.
— Простите, пожалуйста, — сказал один. — Подскажите, пожалуйста, дорогу к станции метро «Хэмпстед».
Я уже собрался направить его вверх по Фласк-уок, но тут мой разгневанный фотограф, которому не дали сосредоточиться, обернулся и, по-прежнему стоя на одном колене, пронзительно заорал: «Убирайтесь!» И арабы, как ни странно, убрались.
* * *
Если не считать упомянутых инцидентов, мои французские интервьюеры, повторю, все эти годы проявляли чуткость — и британским коллегам не мешало бы у них поучиться: вот почему и как случилось, что в 1987 году на острове Капри я буквально вверил свою жизнь Бернару Пиво, блистательной звезде французских культурных телепрограмм, создателю, автору и ведущему еженедельного литературного ток-шоу «Апострофы», которое la France entière[57] вот уже тринадцать лет смотрела как зачарованная каждый пятничный вечер в прайм-тайм.
Я приехал на Капри, чтобы получить приз. И Пиво тоже. Меня награждали за литературные достижения, его — за журналистские. Теперь представьте дивный осенний вечер на Капри. Две сотни гостей собрались на ужин под звездным небом, и все они прекрасны. Еда — амброзия, вино — нектар. За столом для почетных гостей — лауреатов — мы с Пиво обмениваемся веселыми репликами. Пиво слегка за пятьдесят, он мужчина в расцвете сил, живой, энергичный, неиспорченный. Заметив, что только он один в галстуке, Пиво, посмеиваясь над собой, сворачивает его и запихивает в карман. Галстук — важная деталь.