Несмотря на мороз, прибывшие ночным скорым не спешили: магазины закрыты, из городского транспорта—только такси. Напутствуемые вокзальным диктором, тянулись по заснеженной платформе.
— К вашим услугам комнаты отдыха, парикмахерские, телефон-телеграф... — голос в промерзших динамиках был приятно юным. — Администрация вокзала от имени Министерства путей сообщения приносит извинение за опоздание...
Стоя в тени электровоза, Денисов внимательно присматривался к пассажирам — все было, как обычно, он формально, по-обязанности, регистрировал происходившее. Спешку вновь прибывших, возгласы встречающих.
Проплыли мимо двухосные тележки, груженные чемоданами. Высокий старик что-то объяснял на ходу такой же высоченной, выше его, женщине. Она не понимала, просила повторить. Из спального вагона показалось несколько моряков, туристы. Мужчина с желтым портфелем из свиной кожи, в плаще и шляпе оглядывался, решая, куда идти: к такси или в вокзал, в последний момент свернул к передвижной камере хранения. Денисов обратил внимание на светлую шляпу и легкий плащ: «Не по сезону...»
Проводив пассажиров, Денисов пошел в конец платформы, вслед медленно тянувшемуся электрокару с почтовыми контейнерами. В горловине станции заметала поземка. Под Дубниковским мостом неподвижно висели красные запрещающие огни.
— Анадырь, Анадырь... — Под курткой неожиданно заработала рация. Младший инспектор вызывал дежурного по отделу — им всегда выбирали в позывные имена далеких городов — «Анадырь», «Амдерма». — В медкомнате раненый...— Младший инспектор от волнения близко подносил микрофон. — Вызвана машина реанимации...
— Что с ним? — ворвался голос дежурного. Как всегда, во время происшествий такого рода, нарядом руководил Сабодаш.
— Состояние коматозное... Карманы вывернуты, вещей нет... Первичное обращение поступило в верхнюю справочную...