Правда, теперь ему предстояло быть куда осторожнее – если хищник-одиночка не решится напасть на пятерых, то на одного вполне может осмелиться. Утешало то, что теперь, осенью, зверье в лесу, как правило, сытое, что всё-таки уменьшало риск быть съеденным. К тому же, имелся у Цапла и арбалет с десятком коротких тяжелых стрел – так что даже от четырех-пяти мутоволков, вздумай они напасть на него, парень надеялся отбиться.
Но ему повезло, никто на него не напал ни днем, ни даже во время ночевки, которую он устроил себе в густом переплетении ветвей мутировавшей кривой березы, практически не сомкнув, правда, при этом глаз, реагируя на любой шорох.
А еще больше повезло Цаплу на исходе второго дня, когда он уже начал тревожиться, так и не повстречав на своем пути ни единой деревни. Сначала он услышал, как невдалеке хрустнула ветка. Парень прижался к стволу ближайшего дерева – разлапистой, изуродованной радиацией сосны, – снял с плеча арбалет и, стараясь сделать это бесшумно, потянул взводный рычаг. Однако натянувшаяся тетива в момент сцепления с замком щелкнула, и Цапл тут же услышал, как невдалеке, по другую сторону сосны, кто-то тихонечко ойкнул.
Голос был непонятно чьим, то ли мужским, то ли женским, но уж, во всяком случае, человеческим точно, так что парень, держа наготове взведенный арбалет, вышел из-за дерева и позвал:
– Эй! Кто там? Выходи, не трону.
Из-за куста ольшаника метрах в трех впереди показалась худая, тонкая рука. Она отодвинула в сторону ветки, и на Цапла уставились испуганные глаза, которые на морщинистом, темном, не то загорелом, не то просто грязном лице выделялись особенно ярко. Лицо обрамлял грубый серый платок, закрывавший и лоб, и подбородок.
– Выходи, выходи, – опустив арбалет, махнул рукой Цапл.
Ветки дрогнули, закрыв на мгновение лицо, а потом из-за кустов вышла женщина – невысокая, худенькая, одетая в длинное, до земли, серое, как и платок, сшитое из мешковины залатанное платье. Если бы не откровенно немолодое лицо, ее можно было бы принять за девчонку. В одной руке незнакомка держала корзинку, до половины наполненную грибами, другой схватилась за платок, словно пытаясь натянуть его еще сильнее на подбородок.
– Не бойся, – сказал ей парень. – Я дурного не сделаю. Я людей ищу, второй день по лесу плутаю.
– Почему? – робко спросила женщина. Голос у нее и впрямь оказался слишком грубым, почти мужским.
– Почему плутаю-то? А не был здесь никогда раньше. Я ведь издалека сам-то, из Азулова, слыхала когда?
Цапл выдумал название деревни, но сделал это так, чтобы не забыть потом самому: перевернул имя родного города Луза и добавил распространенное для названий сел и деревень окончание «ово». Парень вообще давно вывел для себя правило: если уж приходится врать, то делать это нужно не огульно, а весьма аккуратно, по возможности используя максимум правдивой информации – так потом и вывернуться, если прижмут, проще, и сам в своем вранье не запутаешься.