Мог ли он мечтать об этом пару недель назад? Когда только увидел учительницу? Мог ли представить, что очутится в ее квартире, когда она впервые вошла в класс, потряхивая волосами?
Хотя не стоит ждать от этой встречи чего-то особенного. И уж тем более не стоит проводить параллели с Коновой.
– Входи, не стесняйся. На кухню иди, я сейчас.
Турка разулся – носки без дырок. Снова повезло. Кепку снял, скрепя сердце, не хотелось светить раной и пластырем. Но чужой дом (тем более ЧЕЙ!) – это все-таки не школа. Только спиной не надо поворачиваться к Марии Владимировне, чтоб она дыру в голове не увидела.
«Нельзя думать о ней как о телке», – твердил внутренний голос. А второй голос с ним не соглашался: «Тебе же сказали, она крутила любовь со старшеклассником!»
Помимо этого нехитрого диалога, в голове у Турки роились самые разнообразные картинки. Мария Владимировна ведь переодевалась прямо за стенкой. Буквально в нескольких метрах от него она стоит голая – скинула свой голубой халатик, и на ней лишь красные стринги. Учительница надевает маечку (а лучше – коротенький топ, без всякого лифчика), поднимает вверх обе руки и…
– Ты чего стоишь? – Турка повернулся боком и остался стоять спиной к двери, возле окна.
– Кофе хочешь?
– Можно, – Турка сел. Щеки снова пылали. Мария Владимировна надела потертые джинсы и белую футболку с разноцветными кляксами. Капли и потеки складывались в причудливую картинку. – Хорошая у вас… майка.
– Модная, молодежная, – усмехнулась учительница в ответ. – Сахару сколько класть, Артур?
– Три ложки. – Турке непривычно было слышать свое имя из уст Марии Владимировны. В школе ведь одни фамилии. Турка глядел, как она снует между холодильником, раковиной и газовой плитой. Быстрые движения. Повернула конфорку, взяла нож, открыла хлебницу, закинула хлеб в тостер, заглянула в холодильник. Вытащила плавленый сыр «Виола» в пластиковой ванночке.
– Как там рана твоя, заживает?
– Терпимо, заживает. Голова побаливает только.
– Ничего, пройдет… – электрический чайник шумел, закипая. Турка и впрямь чувствовал себя скованно. И всякие темные мыслишки никак не оставляли. Да что ж он за человек такой? Правду, видимо, Ленка говорила, что мужикам только одно и нужно.
Мария Владимировна наклонилась и выбросила комочек золотистой фольги в мусорную корзину. Прямо перед Туркой очутились круглые ягодицы. «А если бы она осталась в халате?», – подумал он и снова почувствовал шевеление в штанах.
Мария Владимировна заварила смолотые в пыль зерна крутым кипятком. Турка помешал ложечкой сахар, подул на край кружки и отпил. Очень даже неплохо.