– Что. Вы. Себе. Позволяете, – выговорил он без намека на фамильярное шипение.
– Я служу в габе. Намерена понять, чего вы себе не позволяете, – честно сказала я. – Тут все врут. Я эмпат, как меня заверили. От тотального вранья у меня раскалывается голова.
– Вернитесь в дом. Лечитесь. Улетайте.
Он стоял на дорожке и не собирался пропускать меня к порогу. Что, в общем-то, и требовалось доказать. Я развернулась, пожелала спокойной ночи и пошла к нашему транспорту. Уже от него покосилась на несчастного пенсионера.
– Уважаемый Хусс, если я принесу извинения, вам станет хоть немного легче на душе?
– Нет. Улетайте.
– Тогда я приношу извинения.
Гюль повела транспорт к нашему дому. Я тупо глядела перед собой и не видела ничего. У меня ужасно болела голова, по-настоящему. Я изображала клиническую идиотку весь день. От меня этого ждали? Ну, так получили с лихвой.
Теперь я знала: Хусс нечто отдал, но пока не заключил договор. Я так думаю, ведь послы еще здесь, но уже готовы отбыть.
Опять самое сладкое досталось империи. Я уверена: ведь Хусс не пустил нас именно в этот особняк. Гюль зря приняла его злость, как пренебрежение к прайду, к этой форме уклада жизни. Мой тэй Альг сразу просек, кто такая Гюль. Этот Хусс не глупее. Он заподозрил телепата и отсек от всех, владеющих информацией. А в себе Хусс уверен.
– Ты хорошо думаешь, – похвалила Гюль. – Я не нахожу пока ни одного слабого узла. Только вот чего не понимаю: дальше как быть?
– Искать цитрамон у местных жителей.
Гюль обалдело уставилась на меня. Мы с морфом её проигнорировали. Мы с ним – сила. Нас не телепает глубоко даже Гюль!
– Хватит, – обиделась она.
– Хусс посол, я так его мысленно назначила. Давай опрашивать других. Слабый узел, да? Их сто шестьдесят три – йорфов. Минус один посол. Среди прочих надо выявить самого несчастного и понять, что у них не так. Сама подумай: вот у тебя есть галактика. Хрен знает сколько циклов ты её не отдаешь, даже под музей. И вдруг впускаешь туда империю. Бред. Деньги тебе не нужны. Убить тебя нереально. Отнять у тебя силой – ну, тот же расклад. Зачем ты ведешься на договор?
– Бессмысленно.
– Кит о том же и говорит. У этих змей есть слабость. У каждого есть, пока он жив. Их поймали. Вот и все дела. Найдем слабость – найдем решение.
– Ты очень умная, – с придыханием сообщила Гюль.
И я подумала, что иногда лучше быть глупой. Она ж, зараза, того и гляди вторую пуговку расстегнет. Хотя ссориться нам никак нельзя. Скажем прямо: с моей живучестью и её самостоятельностью – пропадем, едва разделившись…
Кит уже приготовил ужин и молча подал на стол. Он, конечно, все знал. Судя по виду, пока одобрял мои шумные глупости. Отправил спать. А Гюль оттеснил к экрану и усадил за работу: сверять списки гостей за последние десять циклов, прибытия и убытия, обстоятельства и прочее разное, все, что есть, с подключением баз габ-системы. Это я подумала. Он догадался не брать на себя и занять Гюль. Спасибо ему.