Мэтр, официанты, повара и уборщицы сочувствовали, естественно, увлеченному и симпатичному кинорежиссеру, но помочь ничем не могли — не знали они домашнего адреса Дениса. Контора была уже закрыта, а к представителю правоохранительных органов капитану Покатилову Казарян не счел целесообразным обращаться.
Кто ищет — тот всегда найдет. Только что вышедшая на смену томно-кокетливая волоокая девица, торговавшая со столика-лотка на колесиках, предварительно задав сакраментальный вопрос: «А зачем он вам?» и, выслушав неоднократно уже изложенный Казаряном ответ, так подробно описала путь к жилищу бармена, что стало ясно — этот путь она совершала не однажды.
Поочередно поцеловав ручку и щечку девицы, Казарян кинулся к своей «восьмерке». Было уже почти восемь часов. Время, время, времечко!
Денис жил на Садовом в трехэтажном флигеле, находящемся во дворе дома-громадины сталинской постройки. Есть еще в Москве такие дворы: отгороженные от глаз приезжих и туристов визитной карточкой столичного официоза, они живут спокойной домашней жизнью большой деревни.
В громадной квартире с окнами на уровне двора его встретили воспитанная мама и ученая сестра клиента. Встретили настороженно и весьма сухо объяснили, что Денис ушел по своим делам, но обещал скоро вернуться. Казарян поблагодарил, вышел во двор, сел на низкую, самодельную, серую от времени скамейку без спинки и стал ждать.
Где-то около девяти явился Денис. Он увидел Казаряна и остановился, решая сложную задачу, — узнавать или не узнавать.
— А ты еще живой? — зло удивился Казарян.
— А какой я должен быть? — с вызовом спросил Денис.
— Мертвый, красавец мой, мертвый! — объяснил Казарян и встал.
— Если вы шутите, то неудачно, — элегантно срезал его Денис.
— Слушай меня внимательно, Денис. В подвале бывшего кафе «Привал странников», где ты изволил подвизаться в качестве официанта, обнаружены трупы людей, погибших насильственной смертью, — Казарян обнял Дениса за плечи и потихоньку повел его к «восьмерке». Денис не сопротивлялся, шел покорно, — поплыл. — Как только твои работодатели узнают об этом, а узнают они вот-вот, если уже не узнали, тебя, свидетеля, постараются убрать. Ты ведь их знаешь, знаешь лучше, чем я.
— Вы куда меня хотите увезти? — опомнился Денис, когда Казарян, открыв дверцу, стал настойчиво усаживать его на сиденье. Опомнился, но сопротивлялся вяло: Казарян его все-таки усадил. Тронувшись не спеша, он продолжил свой монолог:
— Сейчас я отвезу тебя в надежное место, где они тебя не достанут. Не из-за твоих красивых глаз и усов, не из-за какой-то моей особой привязанности к тебе. В принципе, ты мне сильно не нравишься, особенно после того, как обидел моего лучшего друга, — Казарян говорил и говорил, не давая Денису сосредоточиться. — Но ты по-прежнему очень нужен этому моему другу, вернее, не ты, а то, что ты знаешь. Мы сейчас приедем, попьем чайку, если хочешь, я тебя даже коньячком угощу, и ты мне, как доктору, все-все расскажешь…