Так не притворяются. Есть что-то еще. Есть какая-то проклятая причина, по которой он ушел, и я найду ее… и его найду. Потому что ненормальная. Потому что моя жизнь без него больше не продолжается. На месте стоит. Как часы без батарейки. Она показывает без пяти шесть утра…то самое время, когда он ушел из отеля, чтобы больше никогда со мной не встречаться.
Но я хотела знать…хотела знать, что Джокер не предавал меня. Это было важно. Настолько важно, что я приехала сюда без приглашения и собиралась унизительно просить Адама помочь мне еще раз…Просить не переставать искать. Просить несмотря на то, что понимала — я ему нравлюсь. Поднялась наверх и уже снизу услышала, как орет музыка в подъезде. Чем выше этаж, тем отчетливей грохот сумасшедшего звука… а потом в удивлении поняла, что эти бешеные басы доносятся из-за двери Адама. Того, кто никогда не слушает музыку.
* * *
Если бы в этот момент надо мной разверзся потолок и появился какой-нибудь старикан в белых одеждах и с длинной бородой, я бы удивился меньше, чем сейчас. Когда передо мной стояла она. Автоматически отошел назад, пропуская ее внутрь и думая о том, что не просто убью Гордеева…я этого урода в такой Ад погружу, что он захлебнется в собственном дерьме.
"В чьих-то крошечных руках — острая игла
И серебряная нить наши шьют сердца,
Взлетают в небо и к ногам падают цветы.
Мы разрываем пополам этот мир — Я и Ты".
© "The SLOE" — "На двоих"
— Привет! Проходи, — жестом поманил ее за собой и направился в зал к ноутбуку, сделал музыку, оравшую так, что стекла дребезжали, тише и прошел в спальню к шкафу. Успокоиться. Мне нужно было успокоиться и думать о том, что делать. А не о том, как буду резать на лоскуты этого гребаного козла за то, что приводил ее к нам. Ведь приводил — слишком уверенно она прошла в комнату. И плевать я хотел на то, что больно будет самому — лишь бы знать, что истекает кровью наравне со мной. Накинул на себя свободную рубашку и натянул штаны, понимая, что намеренно оттягиваю время встречи. Наша, Блядь, первая с ней встреча лицом к лицу.
Выдохнуть медленно и глубоко, будто перед прыжком с парашютом, и пойти к ней. Остановиться в дверях, жадно впитывая в себя ее образ. Такая красивая вблизи, несмотря на усталый и обеспокоенный вид. Слишком красивая. Темные волосы затянуты в тугой хвост, побледневшее, осунувшееся лицо горит болезненным румянцем. Подняла на меня взгляд, и я мысленно застонал, рассыпаясь перед ней на осколки собственной гордости. Каким идиотом нужно быть, чтобы столько времени запрещать себе видеть её? Тонуть в этом зеленом омуте, на дно которого отбрасывала густые темные тени грусть?