– Только на это и можно надеяться, – сказал Мартин Бек.
– Но одно совершенно точно. Сегодня ночью он не спал ни в одном из парков, – сказал Колльберг. – По крайней мере, не в Стокгольме.
Он надолго замолчал, а потом задумчиво сказал:
– Если только ему чертовски не повезло.
– Вот именно, – сказал Мартин Бек. – В городе имеются громадные территории, которые ночью просто невозможно как следует проконтролировать. Юргорден, заповедник, Лиль-Янскоген… Я уж не говорю об окрестностях.
– Наккский заповедник, – кивнул Колльберг.
– И кладбища, – сказал Мартин Бек.
– Да, верно, кладбища, – сказал Колльберг. – Их, правда, закрывают на ночь, но…
Мартин Бек взглянул на часы.
– Сейчас нам нужно знать одно: что этот человек делает днем.
– В том-то и дело. – Колльберг развел руками. – Наверное, совершенно спокойно ходит по городу.
– Сегодня мы должны его взять, – сказал Мартин Бек. – Другой возможности нет.
– Да, – сказал Колльберг.
Психологов уже подняли на ноги, и они пришли к мнению, что Ингемунд Франсон якобы не проявляет сознательного стремления скрываться. Он, очевидно, находится в таком состоянии, что вообще ничего не осознает и действует – тоже подсознательно – умно, ведомый рефлекторным инстинктом самосохранения.
– Большая наука, – сказал Колльберг.
Через минуту прибыл Гюнвальд Ларссон. Он работал самостоятельно и по своей собственной методике.
– Знаете, сколько я наездил со вчерашнего дня? – сказал он. – Триста сорок километров. По этому чертову городу. Причем медленно. У меня такое ощущение, что я чем-то смахиваю на привидение.
– Это твое личное мнение, – сказал Колльберг.
У Меландера тоже было свое личное мнение.
– Меня во всем этом тревожит систематичность, – сказал он. – Он совершает убийство и сразу же еще одно. Потом наступает восьмидневная пауза и следующее убийство. А теперь…
У каждого было свое личное мнение.
Общественность билась в истерике, она жила в паническом ужасе, а полиция смертельно устала.
Утреннее совещание в среду было полно оптимизма и спокойствия. Внешне, на первый взгляд. И, при этом, все испытывали одинаковый внутренний страх.
– Нам нужно больше людей, – сказал Хаммар. – Привлечем из края все подразделения, какие будет возможно. Многие из них вызываются участвовать в поисках добровольно.
И особенно патрули в штатском, к этому они все время возвращались. Полицейские в штатском во всех опасных местах; все, у кого есть дома старый комбинезон или спортивный костюм, призываются на службу в кусты.
– А по улицам должно ходить много патрулей в униформе, – сказал Мартин Бек. – Для того, чтобы успокоить общественность и вселить в людей чувство безопасности.