Это было по-странному приятно, стоять неподалеку от мерцающего огня, смотреть на эти вечно пляшущие лепестки огненного цвета, слышать шум голосов, приглушенный смех, хлопанье дверей. Кто-то налил мне глинтвейна из котла прямо в Машкин термос для чая. Людей было много, и я знала лично далеко не всех, но все же многих. Потом Машка сказала, что видела моего Малдера внутри, и мы пошли в деревянный дом, где в зале людей было еще больше – настоящее вавилонское столпотворение. Он там был, стоял у противоположной стены с Черной Королевой. Кто бы сомневался. Затем он отошел, взял два бокала с вином и вернулся. Я держалась за свой термос с глинтвейном, как за спасательный круг, так что костяшки побелели. Я просто стояла и смотрела на них из своего укрытия. Они отлично смотрелись вместе.
– И как ты это терпишь? – спросила наконец меня Машка, глядя на то, как я рассматриваю своего бойфренда и начальницу. – Хочешь сказать, это может кончиться чем-то хорошим?
– Смотря для кого, – пожала плечами я, отхлебнув прилично из своего термоса. – Слышала про Эйнштейна, а? Это такой чувак, который придумал теорию относительности. И наблюдателей. В зависимости от того, где стоит наблюдатель и каков он, будут меняться и вещи. Даже законы природы непостоянны.
– Бла-бла-бла, все в мире относительно. Но твоего мужика у тебя уведут. Смотри, как она улыбается. Нужно идти туда и заявить о своих правах.
– Нужно идти… куда подальше, – согласилась я, развернулась и вышла из комнаты обратно на улицу, к костру. Я начала скучать по Сашке Гусеву и по временам, когда думала, что влюблена в него. Это было так спокойно, так безопасно – любить кого-то на расстоянии, особенно того, кто тебе почти безразличен, но при этом вполне приятен. Я вдруг испытала острое желание ударить по волану – мы с Сашкой пару раз в неделю ездили, играли в бадминтон, но в последнее время на тренировки почти не было времени. Вот чего мне сейчас не хватало – ударить по чему-то со всего размаха, чтобы почувствовать инерцию удара всей рукой.
– Значит, будешь просто пить и ничего не делать? – Машка нашла меня и посмотрела с укором.
– Я подумываю об этом, – честно призналась я.
– Вероятно, ей он даже не нужен. Возможно, если Черная Королева узнает, что он – твой, она его просто отпустит.
– А я поймаю и понесу на руках к себе в номер? Ты это хочешь мне предложить? Жить, радуясь, что мой мужчина был отпущен на свободу с чистой совестью?
– А ты, значит, гордая? Хочешь ставить эксперимент на тему «достаточно ли крепка наша любовь»?
– Знаешь, Машка, что прекрасного в экспериментах? Это то, что в них отрицательный результат – тоже результат.