Однако с радостями взаимной любви пришлось повременить, поскольку сразу же после венчания на Никифора и Теофанию обрушились неприятности. И первым выступил против них почтенный старец Афанасий, который возвел монастырь на горе Афон. Когда-то базилевс, преисполненный мистической веры, обещал присоединиться к Афанасию, и тот нетерпеливо ожидал столь знатного послушника. Получив известие о свадьбе, монах проникся святым гневом и, оставив духовных чад, явился в Константинополь, чтобы повидаться с новым императором.
— Вот чего стоят твои священные обеты! Ты должен был прославить нашу веру, превзойдя тем самым даже воинскую славу твою! И где же я тебя нахожу? В роскошном дворце, под гнетом золота и драгоценностей, в объятиях порочной и злонравной женщины! Как мог ты пасть столь низко? В кого ты превратился, Ники-фор?
Стоявший перед золотым троном монах еще долго изливал свою яростную скорбь, а император, опустив голову от стыда, не смел возразить ему ни единым словом.
— Мог ли я поступить иначе, Афанасий? — выдавил он наконец.
— Разве для спасения души своей женился ты на Теофании? Ты должен был гнать одну лишь мысль о подобном кощунстве! Разве ты не знаешь, что вдовец и вдовица не имеют права сочетаться браком? Сие запрещено законами нашей Церкви!
— Но без этого нельзя было обойтись, — пробормотал Фока, — ведь она императрица-регентша, мать юных императоров. Если бы я удалил ее, меня могли бы обвинить в узурпации власти…
На тощем и длинном лице Афанасия появилась гримаса отвращения. Седая борода, клочковатые брови и нечесаные космы волос придавали ему диковатый вид, а горящий фанатичной верой взор еще более усиливал это впечатление.
— Какими разумными доводами умеют мужчины прикрывать свое желание затащить женщину в постель! Готов биться об заклад, что, если бы базилисса была уродлива или просто стара, ты нашел бы столь же прекрасный предлог, дабы избавиться от нее. Но всей империи известно, какую преступную страсть внушила тебе эта Теофания. О ваших шашнях судачат на всех перекрестках…
В надежде остановить этот поток оскорблений и упреков, Никифор встал с трона и подошел к своему старому другу, протягивая руки в знак примирения.
— Все это пустые сплетни! Действительно, на какое-то время я подпал под власть ее чар, но быстро в том раскаялся. Прошу тебя верить мне, Афанасий! Никогда более я не взойду к ней на ложе, мы будем жить как брат и сестра…
— Этого недостаточно, — промолвил непреклонный монах. — Ты поклялся стать слугой Господа…
— И я сдержу свое обещание! Как только маленькие императоры достигнут того возраста, когда смогут править, я сложу с себя власть, клянусь тебе! И приму послушание в твоем афонском монастыре.