Увидев немцев, Шабунин выпрямился, глаза его стали серые и холодные, как льдинки.
— Это они убили. Вот эти гады убили моего сына, — шептал он, и руки его дрожали.
Колонна приблизилась.
И тут произошло то, чего никто не ожидал — ни Колчин, ни охранник-автоматчик, и немцы, покорно шедшие строем, не ожидали.
Усатый старшина с безумными глазами подскочил к красноармейцу-конвоиру, мигом вырвал у него автомат и навел на немцев. Колчин бросился наперерез, раскинув руки перед Шабуниным. Колонна остановилась.
— Игнат Кузьмич, одумайтесь! — крикнул Колчин встревоженно, не своим голосом.
Шабунин дрожащими руками дергал затвор, не замечая, что он поставлен на предохранитель. Внезапно обезоруженный красноармеец и Колчин бросились на Шабунина, схватили за руки, но он-ловко вывернулся и отскочил.
— Счас я им дам… Они узнают, — бормотал он, пытаясь отвести затвор автомата.
Немцы в передних рядах испуганно попятились, и только майор, бывший комендант форта, остался невозмутим и не тронулся с места.
— Товарищ ефрейтор! — уже строго и по-военному кричал Колчин, хотя у Шабунина были старшинские погоны. — Что вы делаете! Ваш сын погиб в бою, а вы в безоружных…
Шабунин не сдавался. Изловчившись, красноармеец обхватил его за пояс. Колчин пытался вырвать автомат. Шабунин поднял оружие высоко, дергал рукоятку затвора. Он сдвинул предохранитель. Длинная очередь, на полдиска, протрещала над головами, пули ушли в небо.
— Салют… — выдавил из себя Шабунин и как-то сразу обмяк, вернул автомат красноармейцу.
Колчин подошел к майору и стал объяснять, что произошло. Этот пожилой красноармеец-парламентер, чуть не погибший в форту, неожиданно нашел своего сына — вот он лежит мертвый, убит при штурме форта. Был салют, воинская почесть…
— Война есть война. Все возможно… — сказал майор, но по лицу его было видно, что он не поверил. Это был салют! — повторил Колчин громко, чтобы слышали все пленные.
Шабунин свернул цигарку, закурил, тут же бросил ее и обхватил голову руками. Так сидел он долго. Колчин предложил:
— Похороним вашего сына вместе с Майселем, в одной могиле.
— Нет, — глухо ответил Шабунин.
— Похороним их рядом.
Шабунин промолчал — согласился.
Они подняли тело и понесли к форту. Там молча принялись копать две могилы — на шаг одна от другой. Русский лейтенант Сергей Шабунин и немецкий обер-лейтенант Людвиг Майсель были похоронены рядом. Игнат Кузьмич сел возле холмика и не хотел никуда идти.
— Съездим в медсанбат, привезем столбики с красными звездочками, поставим на могилы, — предложил Колчин, боясь оставить его одного.