Глава десятая. Одиннадцатое января. Вечер. Румия
Она сидела в кресле в комнате отца. Не стала включать верхний свет, только небольшое бра на стене. Этот простенький светильник в форме подсвечника с тремя лампочками-свечками был единственной вещью, которая переехала в теткин дом из старой однокомнатной квартиры, где они жили с отцом в последние годы. После того, как их покинули мама и Сергей.
Сейчас в той тесной квартирке жили чужие люди – они с отцом сдавали ее, перебравшись сюда, к тете Римме. Тогда Румия рассудила, что здесь им будет лучше: у каждого своя комната, они не будут мешать друг другу. Ну и финансово проще, разумеется: у нее пенсия по инвалидности маленькая, у отца – тоже копейки.
После смерти Сергея все пошло наперекосяк. И с Розой отношения постепенно разладились, и болячки стали липнуть одна за другой, пока в итоге почки почти не отказали (дали бы хоть первую группу, часто думала Румия, а так – вторая нерабочая. И прожить на нее трудно, и на работу нормальную не устроишься), и из дома, где они столько лет с Сережей прожили, пришлось уйти.
Вера Алексеевна, Сережина мать, с самого начала была против их брака и никогда этого не скрывала. Она мечтала женить сына на дочери близкой подруги, но появилась Румия и спутала все планы. Сына, которого растила одна, Вера Алексеевна любила без памяти и только ради него соглашалась терпеть присутствие нелюбимой снохи в своей квартире.
Румия всячески пыталась наладить отношения со свекровью, но ничего не получалось. Вежливая отчужденность – вот самое большее, на что была способна Вера Алексеевна. Даже рождение внучки ее не смягчило, она была настроена так же непримиримо, да и к девочке относилась довольно равнодушно, вовсе не как любящая бабушка.
Это было обидно, но с годами Румия свыклась с таким положением вещей. Само собой, после смерти Сергея оставаться в квартире его матери стало невозможно, и вскоре после похорон Румия собрала вещи и вместе с дочкой вернулась в отчий дом.
Вера Алексеевна ее не удерживала и никакого желания общаться с внучкой не выказывала. Какое-то время они еще поздравляли друг друга с праздниками, но постепенно и это сошло на нет. Поначалу переезд к тетке казался отличным выходом, но теперь Румия остро жалела, что перебралась сюда, в этот тихий, как склеп, дом, который так и не стал ей родным. Если бы она не оказалась здесь, вдали от Казани – любимого города, в котором прожила всю жизнь, то сейчас все было бы в порядке. Надо было отправить отца жить сюда, а самой остаться. Справилась бы как-нибудь, с божьей помощью, много ли ей надо? Вот только мысли о Боге перестали приносить успокоение – Румия уже устала скрывать от себя этот факт. То, что грызло ее, не давало покоя, невозможно было переложить на Всевышнего.