«Впрочем, будем честны: без доспехов и топоров я к настоящему моменту оказался бы мертв минимум трижды. Если вообще не десятикратно. Помнится, отец Федор как-то говорил, что хорошее кащенитское снаряжение может даже не слишком опасного в прямом столкновении слабосилка вроде меня уравнять на поле боя с истинным магом. Видимо, не шутил…»
— Слушай, толмач, скажи своим, чтобы выход на прицеле держали, пока я вас штопать буду, — попросил Олег чудом уцелевшего переводчика, когда смог сбросить навалившиеся на него усталость и оцепенение, чтобы заняться ранеными. А таковыми среди оставшихся в живых, которых насчитывалось едва ли полторы дюжины, были буквально все! Просто кто-то отделался легко, кто-то пострадал серьезно, а кого-то целителю, в соответствии с принятыми в русской армии врачебными нормами, требовалось добить, чтобы прекратить его страдания. Впрочем, следовать мудрым наставлениям чародей не собирался. Вдруг случится чудо и кто-нибудь из умирающих откроет в себе скрытые резервы? Или у османов найдутся лечебные зелья из тех, которые не предназначены для солдат, ибо стоят не меньше богатого дома в хорошем городском квартале, но могут поднять на ноги даже из клинической смерти за считаные секунды?
— И, кстати, а вы кто такие-то вообще и почему в плену сидели? Решимость драться — вроде на уровне, а воевать особо не умеете…
— Моряки. Ну, по большей части была еще парочка наших пассажиров, но вроде бы их обоих уже убили. А кто ж еще мог попасться пиратам?.. — По лицу переводчика, на которого наложили чары обезболивания, расплылась блаженная улыбка. Несколько порезов на груди и плечах, может, и доставляли ему некоторые неприятности, однако особо опасными не выглядели. Но от пули, каким-то образом попавшей в середину босой ступни, азиат при каждом шаге должен был испытывать просто непередаваемые ощущения. — Эти отродья акульих демонов держали нас, чтобы к веслам на своих галерах приковывать, когда кто-нибудь из сидящих там невольников сдохнет. Удачный-то рейд у них бывает все же не каждый раз, а вот рабы мрут регулярно.
— А, ну тогда понятно.
Олегу действительно все было ясно. По степени вреда для здоровья работа галерного раба могла быть приравнена разве только к труду на урановых шахтах. Особенно во флоте осман, где существовала милая добрая традиция расковывать невольников исключительно после смерти, чтобы в море выбросить. Естественно, сидение на одном месте месяцами и годами вкупе с необходимостью всех вокруг гадить под себя и наиболее дешевой кормежкой сводили в могилу за рекордно короткие сроки…