За пять минут до ядерной полуночи (Витковский) - страница 27

– Бомбу транспортировали в Англию, и ядерный сердечник во время полета находился отдельно. Иначе значительная часть штата Южная Каролина была бы стерта с лица земли.

– Бедолага летчик тоже вывалился из самолета?

– Нет. Каким-то чудом он остался в бомбовом отсеке.

– Жить захочешь – зубами за воздух уцепишься…

Американец не просто так пустился в воспоминания полувековой давности, которые еще несколько лет назад носили гриф «Совершенно секретно». Он должен был убедить русского коллегу в том, что реальная жизнь порою выглядит более фантастичной, чем самый безудержный вымысел. К тому же истории былых времен, где нелепая случайность, чья-то халатность, элементарный технический сбой и уж тем паче – злой умысел, едва не приведшие к величайшим трагедиям, должны были продемонстрировать собеседнику, насколько опасно не только применение, а просто обладание оружием огромной разрушительной силы, обозначить бремя ответственности, которое лежало как на политическом руководстве государства и армии, так и на каждом человеке, хоть в какой-то мере причастном к этим смертоносным орудиям войны. И какой сюрприз умышленно или невольно может преподнести миру непредсказуемый Иран, окажись в его руках атомный ларец Пандоры, на дне которого не будет и капли надежды…

Глава 4

Мохаммед Салами

Мохаммед Салами – иранский физик-ядерщик, которому было чуть за тридцать, – занимался исследованиями в области медицинских радиоизотопов в университете «Малек Аштар». Красавица жена, пятилетний умница сын, неплохая по иранским меркам квартира, машина и постоянная, хорошо оплачиваемая работа… Что еще нужно для счастливой жизни? Он считался перспективным специалистом, хорошо знал английский язык и хоть и нечасто, но имел возможность выезжать за границу на профильные симпозиумы, выставки и конференции.

С недавних пор его научный авторитет пошел в гору. После публикаций нескольких статей в научных университетских сборниках своей страны к нему стали обращаться представители национальных секретных центров Ирана, занимавшихся проблемами ядерной энергии, в том числе и по ее военной составляющей. Их интересовали некоторые частные вопросы прикладного характера, которые ученый помогал решать. Для этого он выезжал в недолгие командировки в Кум, Карадж, Натанз, Исфахан, Арак и другие города, где располагались объекты ядерной энергетики страны. С него взяли подписку о неразглашении сведений, ставших ему известными в ходе такого сотрудничества, и оплачивали довольно приличными суммами трудозатраты на этом поприще.

Родственники им гордились, жена обожала, маленький сын души в нем не чаял. Вскоре и Мохаммед осознал и по достоинству оценил свой потенциал ученого. И ему захотелось большего – работы в престижных университетах Европы или даже Америки, знакомства с ведущими мировыми учеными-ядерщиками и всех прочих благ, которые могли предоставить страны развитых демократий и открытых обществ. Ему стало душно в Иране с его запретами и ограничениями, постоянной угрозой войны и надсадной пропагандой. Но он был правоверным мусульманином-шиитом, патриотом своей страны и гнал прочь свои абсурдные, как поначалу ему казалось, мечты. Хотя почему абсурдные?! Ведь иранский академик доктор Али Акбар Салехи, бывший вице-президент Ирана, отвечающий за национальную ядерную программу, а ныне ìминистр иностранных дел страны, в свое время окончил не только Американский университет в Бейруте, но и Массачусетский технологический университет…