– Так ты пропускаешь вопрос?
– Я же ответила! – возмутилась я.
Уэс хитро улыбнулся:
– Только на первую половину вопроса.
– Он не состоял из двух частей, не выдумывай!
– А теперь состоит.
– Нельзя так делать, – сказала я.
Когда мы только начали играть, единственным правилом было говорить правду, и точка. С тех пор мы придумывали разные дополнения, несколько раз спорили о содержании вопросов, раз или два – о полноте ответов, и много раз о том, чья очередь спрашивать. Со временем это тоже стало частью игры. Но когда мы начали выдумывать правила на ходу, играть стало сложнее.
– Ты можешь просто ответить? – улыбнулся он, слегка подталкивая меня локтем.
Я громко вздохнула:
– Ну, знаешь… как же объяснить… если бы я могла, подошла бы к маме и сказала все, что хочется. Как скучаю по папе. Как беспокоюсь о ней. Может быть, что-то еще. Наверное, прозвучит глупо, но хотелось бы показать ей, что я чувствую. И не думать о том, как она это воспримет.
Уже не в первый раз во время игры с Уэсом меня накрыла волна смущения, сейчас особенно сильная, и я была рада вечернему полумраку, который скрывал мое залившееся краской лицо.
– Это не глупо, – наконец ответил он, – совсем не глупо.
У меня запершило в горле, я сглотнула и сказала:
– Знаю. Просто ей сложно говорить о чувствах. Нам сложно. Она избегает таких разговоров.
Я глубоко вздохнула, чувствуя на себе его взгляд.
– Ты правда думаешь, что ей так легче? – спросил он.
– Я не знаю, потому что мы об этом не говорим. Мы вообще ни о чем не говорим. Вот в том-то и беда. Но скорее моя беда. Я никому не говорю, что творится у меня в голове – боюсь, неправильно поймут.
– А сейчас? – улыбнулся он. – Разве мы не говорим о том, что у нас в головах?
– Мы играем в «Правду», – отозвалась я. – Это совсем другое.
Уэс провел рукой по волосам.
– Ну, не знаю. Чего стоит только история о Хануке…
– Ради бога, прошу тебя, не вспоминай! – простонала я.
– Но дело в том, – продолжал он, серьезно глядя мне в лицо, – что во время игры ты рассказала мне очень многое о своей жизни. И знаешь, какими бы тяжелыми, странными или даже отвратительными ни были твои истории…
– Уэс!
– …В них нет ничего такого, чего я не мог бы понять. Так что запомни: все остальные тоже могут тебя понять, а значит, все не так плохо.
– Может, ты прав. А может, ты не такой, как все.
Это вырвалось у меня само собой. Я просто услышала слова, даже согласилась с ними, и вдруг поняла, что сама их произнесла. И подумала: о господи, вот что бывает, когда говоришь, не думая о последствиях.
Мы сидели, глядя друг на друга. В теплом летнем воздухе мелькали светлячки, и наши колени почти соприкасались. Я вспомнила, как он сжимал мою руку, уводя с вечеринки, и на одно безумное мгновение подумала, что сейчас все может измениться, стоит мне только захотеть. Если бы передо мной был другой парень и все происходило в другом мире, меня бы ничто не остановило, я бы его поцеловала.