Внезапно она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Стены кабинета давили на неё.
– Может, договоришься с Лиллиан о встрече? Я вернусь через час, – сказала она Эйку, сгребая куртку в охапку.
Ей необходимо было убежать прочь оттуда, на воздух, прочь от того, что они учудили. Выскакивая из кабинета, она избегала взгляда напарника. Ей стыдно было смываться таким манером.
Луиза сидела в Центральном архиве и дремала, прислонив голову к стене, в ожидании возвращения молодого архивариуса. Она не заметила, сколько он отсутствовал – то ли две минуты, то ли двадцать, и вздрогнула, когда он положил руку ей на плечо и легонько потряс её.
– Не нашёл почти ничего, – извиняющимся голосом сказал молодой человек. – Ни на него, ни на Бодиль Парков. Только давнее заявление в полицию от соседа, которое тот всё равно вскоре забрал назад.
– А можно взглянуть? – попросила Луиза, выпрямившись.
– Да тут всего-то ничего. Заявление было подано в пятьдесят восьмом году, а ходу ему так и не дали.
– А написано там, кто его подавал? – спросила женщина, протягивая руку.
Рик извлекла листок бумаги из выцветшей коричневой папки, и пока она пыталась разобрать, что же написано в старом полицейском отчёте, ей стало ясно, что пришла пора серьёзно задуматься о приобретении очков для чтения.
Она встала, отошла к окну и наконец прочитала отчёт. Однако в нём говорилось ровно то, о чём сказал архивариус: через пять дней после того, как сосед семейства Парков, Розен, подал на них заявление, дело было отозвано, а затем закрыто и сдано в архив.
Луиза порылась в сумке в поисках блокнота и выругалась: она так торопилась сюда, что забыла взять его с собой.
Эйк засел в каждой клеточке её тела. Стоило ей подумать о нём, как кожа начинала пылать и её неудержимо тянуло назад, в темноту ночи, согретую его дыханием.
– Не снимете копию для меня? – спросила Рик, вернувшись к стойке, за которой сидел за бутылочкой сока и яблоком молодой парень.
Парень кивнул на открытую дверь рядом со стойкой.
– Вон там копировальная машина, – сказал он, не пошевелившись. Очевидно, таковой была любезная форма самообслуживания, практиковавшаяся здесь во время его обеда.
Луиза уже укладывала копии в сумку, когда ей позвонил Эйк.
– Я тут нарыл старую историю болезни Йоргена Парков, – были его первые слова. – Чтобы получить её на руки, требуется постановление суда, но мне основное пересказали устно. Давай-ка возвращайся поскорее.
– Сексуальные отклонения, – прочитал Нордстрём, заглянув в свои записи, когда Луиза вошла в кабинет. – Вследствие повреждения лобных долей головного мозга Йорген Парков не в состоянии сдерживать своих естественных позывов.