Он серьёзно посмотрел на коллегу. Ничего эротичного в его взгляде не осталось – никакого флирта.
– Голод, половая потребность, – перечислил он. – Естественные телесные надобности в полную силу.
Рик слушала его, онемев. Она отодвинула стул и села.
– История болезни охватывает период в четыре года, которые он провёл в закрытом заведении для умственно отсталых, – продолжал тем временем её напарник.
– А сколько лет ему было в то время? – перебила его Луиза.
Нордстрём серьёзно посмотрел на неё.
– Когда он поступил в распоряжение Службы опеки, ему было четырнадцать.
– А как же тогда несчастный случай на производстве? Значит, он тут ни при чём? – растерянно спросила женщина.
– Абсолютно ни при чем, – кивнул Эйк. – И пока он содержался в интернате, он посягал на других мальчиков. В заключении главного врача сказано, что его мать, Герда Парков, не могла смириться с мнением врачей о состоянии сына. В те годы, которые Йорген провёл в закрытом заведении для мужчин, ему назначались лекарства, позволявшие врачам контролировать его поведение и снижать уровень его телесных влечений. И для облегчения состояния ему предстояло перенести кастрацию.
– Но этого не произошло? – спросила Луиза.
Нордстрём покачал головой.
– Лечение было прекращено, поскольку его мать воспротивилась насильственной кастрации сына.
– А что с лечением медикаментами?
Эйк пожал плечами.
– И когда всё это происходило? – продолжила расспрашивать его напарница.
– В заведение он был помещён в пятьдесят восьмом году. Он тогда был ещё подростком. А в шестьдесят втором его выписали.
– А потом-то что? – спросила Рик, подумав, что в том же самом году соседи подали на него заявление в полицию.
Они посидели немного, обдумывая эту информацию, а затем потрясённая до глубины души Луиза повернулась к компьютеру на своём столе, чтобы посмотреть, что она сможет раскопать о прежних соседях семейства Парков.
Эдит Розен жила на даче в Хорнебю, в Северной Зеландии. По данным Интернета, она была единственной из ныне живущих, кто остался от семейства, проживавшего в Рунгстеде в те давние времена, когда их соседом там был оптовый торговец Парков. В базе данных Отдела регистрации населения Луиза отыскала информацию о том, что их семья съехала с этого адреса в 1962 году. В том же году, когда Йоргена выписали из интерната.
Родители Эдит Розен давно умерли. Дочь была их единственным ребёнком, и, по подсчётам Луизы, ей как раз должно было исполниться шестьдесят семь лет.
– Я поеду в Северную Зеландию и поговорю с их бывшей соседкой, – сказала она Эйку. – А ты не мог бы пока мобилизовать весь свой шарм для беседы с грымзой Лиллиан?