– Может, считает, что в вашем мире не хватает настоящих чувств? – высказала я то, что уже неоднократно мучило меня саму. – Вы способны думать лишь об удовольствиях и развлечениях. Ваш мир внешне красив, но он пустой и безрадостный… По крайней мере, так я себя в нем ощущаю… А я не могу быть такой, как вы. Не могу…
Королева ничего не сказала на это и взлетела в небо.
Надо мной раздался тихий усталый голос:
– Летим, пора возвращаться, Лианнель.
На площади, где по велению Ориэль вновь собрались феи, царило гнетущее молчание. Королева не стала скрывать от них то, что узнала от Природы-матери. О том, что я не такая, как она, и не смогу дать им то, что необходимо. Но что есть выход. Я должна полюбить сама и мой избранник должен оказаться достойным меня.
После минутного замешательства вперед выступил Аралан и с горящими глазами произнес:
– Я готов стать возлюбленным Лианнель… Пусть она и считает, что наш народ не способен любить по-настоящему, я люблю ее… С самого первого момента, как увидел. И это чувство сжигает меня, но я ни за что на свете не отказался бы от него.
Вздрогнув, я скрестила руки на груди, избегая смотреть на мужчину. Королева с едва заметной усмешкой произнесла:
– Любишь Лианнель или ее красоту?
– Для меня она единое целое! – пылко воскликнул Аралан. – Необыкновенная, трепетная, удивительная!
– Боюсь, она никогда не сможет в это поверить, – возразила Ориэль. – Да и в ее сердце я не вижу любви к тебе. – Потом она ласково обратилась ко мне: – Дитя, может, кто-то другой из нашего рода привлекает тебя?
Ни секунды не колеблясь, я замотала головой.
Все они не вызывали у меня совершенно никаких чувств. Мне вообще казалось диким, что я должна кого-то полюбить. Зачем? Ради чего? Что это вообще за чувство такое «любовь»? Да и не верю, что оно может заставить меня раскрыться перед всеми этими чужаками… Да, именно чужаками. Я так и не смогла почувствовать себя одной из них.
Не желая больше находиться в их обществе и видеть разочарованные и растерянные взгляды, я вспорхнула к своему жилищу. Вернее, жилищу Королевы, где обитала и я сама. Для меня до сих пор казалось чудом, что небольшой по размеру домик на дереве оказывался роскошным дворцом, когда я залетала внутрь. Я могла часами бродить по его извилистым зеленым коридорам, разглядывая внутреннее убранство и расписанные причудливыми изображениями стены. Одиночество здесь прельщало меня куда больше общения с сородичами.
Больше всего я любила сидеть в комнате портала, откуда открывалась дверь в мир смертных. Стены представляли собой зеркальное отражение того мира. При желании я могла как угодно приблизить любой объект в нем, пронестись по всей территории.