– Но я люблю их, – тихо говорю я.
Вцепившись пальцами мне в руку, Заль хрипло шипит:
– Мне плевать, кого ты любишь. Скоро ты усвоишь, как много ты значишь для Магонии.
Она сжимает зубы и еще сильнее впивается пальцами мне в кожу.
– Я пожертвовала почти всем, что у меня было, чтобы тебя вернуть. Хоть ты этого и не чтишь, но ты для меня все, Аза Рэй, ты значишь для меня больше, чем небо и звезды, больше, чем мой корабль. Тебя здесь любят, и здесь ты нужна. И даже если для тебя это пустые слова, твое время на земле все равно истекло.
Оглянись вокруг, Аза, – продолжает она. – Посмотри на свою команду. От тебя зависит их жизнь. Если ты откажешься от своего дома и своей власти, они погибнут. Ты готова на это пойти?
Ее ногти пронзили кожу на моем предплечье. Морщась от боли, я пытаюсь высвободиться, но она не отпускает и только пристально смотрит мне в глаза. Я не имею ни малейшего представления, о чем она говорит, но я еще ни разу в жизни не чувствовала себя так далеко от дома.
Я вскрикиваю от боли, и снизу доносится вопль той самой птицы.
– Что это? – спрашиваю я, заметив, как переменилась в лице Заль. – У вас там раненый?
– Нет, – отвечает она, и на этом разговор заканчивается. Ее глаза наполняются черными слезами. Я смотрю в эти глаза и пытаюсь их разгадать.
Я резко просыпаюсь от звуков нестерпимо мучительной песни. Я лежу в гамаке, громко и учащенно дыша. Поначалу мне кажется, что голос приснился мне в кошмарном сне, но потом я слышу его снова. Это тот же самый голос, который откликался на мой плач.
Кровь кость рвать забрать мучить кусать зверь, надрывается он.
Эта песня больше напоминает пронзительный визг, ужасный и нестерпимый вой. Должно быть, ее поет какая-то хищная птица. Она похожа на охотничий клич, только намного хуже, потому что в ней кроются слова.
Сломан растерзан убей убей убей меня, вопит птица.
Пока я пытаюсь выбраться из гамака, чтобы помочь этому несчастному существу, в каюту заходит Ведда.
С ее приходом мне почему-то сразу становится спокойнее.
– Что это такое? – спрашиваю я. – Что происходит?
Она некоторое время смотрит на меня, и я не могу понять, что выражает ее лицо. Наверное, грусть.
– Ничего, – отвечает она. – На этом корабле обитает призрак канура. Это не наше с тобой дело, это забота капитана.
– Призрак? – недоуменно повторяю я.
– Этот канур давно умер и превратился в эхо, – говорит она со вздохом. – Клянусь Дыханием, как бы я хотела, чтобы он угомонился. Он шумит с тех самых пор, как ты попала на корабль. Он всех нас тревожит, но ничего не поделаешь. Забудь о нем.