— Нет. Сестрица такого не умеет. Но у меня много родственников, которые почему-то думают, что ты сделала меня уязвимым, стала моим слабым местом. А если бы я не успел, Аля? Если бы не оказался поблизости? Что тогда?
— Но ты всегда успеваешь, — улыбнулась я, поднимаясь с пола и обнимая Эда. Тот замер, словно тело превратилось в мрамор. — Я знаю, что мне ничего не угрожает рядом с тобой.
— Глупая. — Эд отвернулся. — Ладно, на первый раз прощу этого щенка. Но еще раз проворонит — верну в его тело. Только это не значит, что наказания не будет.
Прежде чем успела хоть слово сказать, Эд сжал кулак. Кирилл вскрикнул и скорчился от боли. Он стискивал зубы, стараясь не кричать. Не получалось. Крик превратился в сдавленный рык.
— Пусти его! — вцепилась в руку Эда. Тот разжал пальцы. Кир замер, старясь отдышаться.
— Всего лишь напоминание, как приятно сейчас твоему телу, — ледяным тоном сказал Эд, словно перестав меня замечать. — Помни, где окажешься, если с головы Александрины упадет хоть один волос, а тебя не будет рядом. Запомнил?
Кир молчал.
— Не слышу ответа.
Эд приподнял парня за подбородок, чтобы смотреть в глаза.
— Да, — выдохнул Кирилл, сжигая Эда взглядом, полным ненависти. Но того мало интересовало чужое отношение.
— Вот и отлично. Александрина, тебе лучше прилечь.
Горло сжалось. Как я могла забыть? Как? Ведь передо мной — не человек, а древнее, бездушное существо. Захочет — отправит Кирилла на тот свет. Захочет — спасет. Жутко! Как же жутко! Я затряслась от плохо сдерживаемых рыданий.
— Не бойся, — тут же обвились вокруг плеч знакомые руки. — Тебе ничего не грозит. Все позади.
Я вырвалась, убежала в комнату, упала лицом в подушку и разревелась. Ревела так, что сводило скулы и пекло глаза. Ну почему? Почему Эд такой? Почему из всех парней мира меня угораздило влюбиться в него? Он ведь чудовище! Он — не человек. Моя жизнь превратилась в ад, а я все стараюсь изменить Эда. Что делать? Выскажу ему все — он убьет Кирилла. Потому что тот станет не нужен, а от бесполезных Эд избавляется.
— Тебе плохо? — Эонард сел на кровать. — Александрина, я не могу обещать, что этого не повторится…
— Дело не в нападении, — ответила, не оборачиваясь. — А в тебе. Почему ты такой? Будь ты смертным, понимал бы, какую боль причиняешь. Но разве тебе объяснишь? Как можно объяснить, что такое жизнь, тому, кому не грозит смерть?
Эд молча встал и ушел.
Я обидела его? Задела? Я все порчу!
Хлопнула дверь.
— Аля, ты в порядке? — это уже Кир.
— Нет, не в порядке! — взвыла я, бросаясь ему на шею. — Кир, миленький, прости. Я не хотела, чтобы так получилось. Чтобы тебе досталось из-за меня. Обещаю, что буду осмотрительной.