Варела продвинулся еще дальше, и этот шаг вперед необходим, когда то, что исследуется, скрыто в уме и мозге человека и при этом напоминает исследователю чужую территорию. Участие в частной сфере такого эксперта, как Матье, способствует методологической точности там, где в противном случае были бы одни догадки.
Придется признать и свои ошибки. В 1980-х, когда Ричи был молодым профессором в Университете штата Нью-Йорк в Перчейзе, а Дэн работал журналистом в Нью-Йорке, мы проводили совместное исследование одного одаренного мастера медитации. Им был ученик У Ба Кхина (учителя Гоенки), который сам стал учителем и утверждал, что может по желанию достигать состояния ниббаны[270] — конечного пункта бирманского медитативного пути. Мы хотели определить точные корреляты этого восхваляемого состояния.
Однако возникла проблема: нашим главным инструментом был анализ уровня кортизола в крови — популярная тема в исследовании тех времен. Мы использовали его в качестве основного средства, поскольку арендовали лабораторию у одного из главных исследователей кортизола, а не потому, что имели твердую гипотезу, связывающую состояние ниббаны с уровнем кортизола. Но для измерения уровня кортизола требовалось, чтобы медитирующий, удобно устроившийся в палате по ту сторону зеркального стекла, был подключен к капельнице, позволяющей нам брать кровь каждый час. В течение нескольких дней мы посменно делали это с двумя другими учеными, чтобы обеспечить круглосуточный охват.
Испытуемый нажимал на сигнал несколько раз за эти дни, когда достигал ниббаны. Но показатели уровня кортизола даже не изменились — они были нерелевантны. Мы также провели анализ мозга, но по современным меркам он был не слишком пригодным и довольно примитивным. Мы не сильно продвинулись вперед.
Что будет дальше по мере развития медитативной науки? Далай-лама с блеском в глазах однажды сказал Дэну, что когда-нибудь «исследуемый и исследователь будет одним и тем же человеком».
Возможно, отчасти с этой целью Далай-лама призвал группу из Университета Эмори разработать научную программу на тибетском языке, чтобы добавить в обучение монахов в монастырях[271]. Радикальный шаг: первая подобная перемена за последние 600 лет!
Одним прохладным утром в сентябре 2002 года тибетский монах прибыл в аэропорт Мэдисона. Его путешествие началось за 11 тысяч километров отсюда, в монастыре на вершине холма на окраине Катманду. Дорога заняла 18 часов перелета в течение трех дней и потребовала смены 10 часовых поясов.
Ричи мельком видел монаха в 1995 году на встрече Института ума и жизни по деструктивным эмоциям в Дхарамсале, но забыл, как он выглядел. Однако найти его в толпе оказалось несложно. В региональном аэропорту округа Дейн он был единственным бритоголовым мужчиной в одеянии золотого и багрового цветов. Его звали Мингьюр Ринпоче, и он проделал весь этот путь, чтобы позволить исследовать свой мозг во время медитации.