Дедушка Дойл умер вскоре после их визита. Они не приезжали на похороны. Это не было настоящим домом, говорила мама, и дедушка наверняка думал так же. Да и дядя Винсент не ждал, что они приедут, а соседи не думали, что это так уж важно, и не станут осуждать их. В церкви отслужили службу за упокой его души, и все, кто присутствовал, принесли свои соболезнования.
Директор в школе говорил, что выбор жизненного пути важнее выбора фильма или футбольной команды. И вдруг на Брендона словно сошло озарение. Он понял, что он должен уехать от всего этого, уехать от постоянных обсуждений, что делать правильно, а что — нет, от необходимости говорить людям, что он работает в банке, а не в магазине, или что там еще придется врать. С полной уверенностью он знал, что поедет к Винсенту и будет там работать.
Но дом двадцать шесть по Розмери-Драйв был не тем домом, откуда можно было выйти, не объясняя ничего. Брендон понимал, что эти объяснения станут последними в его жизни. Он отнесется к этому, как к испытанию, необходимости пройти через огонь и воду и выдержит все, стиснув зубы.
Все оказалось куда хуже, чем он себе представлял. Анна и Хелен плакали и умоляли его не уезжать. Мама тоже плакала и спрашивала, что она сделала, чтобы заслужить такое. Папа хотел знать, как Винсент заставил его принять такое решение.
— Винсент даже ничего не знает, — сказал Брендон.
Но отца невозможно было переубедить. Брендон даже не предполагал, что настолько силен. Битва продолжалась четыре дня.
Мама приходила к нему в комнату, сидела на его кровати с чашкой горячего шоколада и говорила, что всем мальчикам надо пройти через это, что все хотят оторваться от родительского дома и что она поговорила с папой, чтобы он съездил отдохнуть к Винсенту.
Брендон отказался, потому что это было бы нечестно. Как только он приедет в Ирландию, он уже не захочет возвращаться.
Папа тоже пытался с ним говорить:
— Послушай, мальчик, я погорячился тогда, когда сказал, что ты идешь на это только для того, чтобы унаследовать эту гору камней. Я не хотел тебя обидеть. Но понимаешь, именно так подумают о тебе люди.
Брендон не понимал тогда, не понимал и сейчас. Но ему никогда не забыть лицо Винсента, когда он приехал.
Он шел пешком всю дорогу от города. Винсент стоял на пороге с собакой Шепом. Он прикрывал глаза ладонью от закатного солнца и всматривался в очертания фигуры Брендона на горизонте.
— Ну что ж, — вздохнул он.
Брендон ничего не ответил. Он нес с собой небольшую сумку — все, что ему будет нужно в новой жизни.
— Это все твое, — сказал Винсент. — Входи.