– Убер! – Герда попыталась ударить его, потом обнять. Потом снова ударить. Застонала от боли, откинулась назад. – Дурак!
– Что с ней? – скинхед мгновенно оказался рядом, опустился на колени. Комар мотнул головой. Отодвинулся, чтобы дать ему место.
– Она ранена.
– Вот ты, блин… Капитан Очевидность! – отозвался Убер в сердцах. – Вижу, что ранена. Какая рана? Серьезная? Герда! Герда, слышишь?!
Перед глазами все плыло.
– Ты же врач, отвечай!
– Ерунда, – сказала Герда через силу. – Ца… рапина. Ты где был?
– В смысле: где был? Я ж говорил: подождите меня, подождите. Но за вами разве угонишься?
– Ты… не говорил.
– Могли бы и догадаться, – с обидой сказал Убер. И тут же хмыкнул. – А ничего я упал, верно? Прямо Шерлок Холмс над Рейхенбахским водопадом.
На слове «Холмс» Герда потеряла сознание. Убер мгновенно склонился к ней, поднял девушку на руки.
– Нам надо в метро, – сказал Таджик. Его баритон звучал чуть глуховато, но уверенно. – Иначе…
Убер кивнул.
– Комар, идти можешь?
– Да, – он помедлил. – Наверное, да.
– Рад тебя видеть, – Таджик оказался рядом. Он тоже был ранен, кровь текла из разреза на плече. Химза разодрана до пояса. Видимо, тварь добралась и до него. Или добрался кто-то другой.
Убер с Таджиком перенесли Герду ко входу в метро. Будь они здесь без Вартумана, ни за что бы не догадались, что это дверь. Отличная маскировка. Таджик заколотил прикладом «калаша» в дверь. Это напоминало условный стук. «Та-та, та-та-та». «Та-та, та-та-та». Приклад гулко бухал в железо. Какой-то знакомый ритм, подумал Комар.
– Ты охренел, мужик? – раздался вдруг голос. Он явно шел из-за двери. – Какой еще «Спартак-чемпион»?! Я щас стрельну!
Убер засмеялся. Таджик хмыкнул.
– Я знал, что на «Зенит» вы не среагируете. Открывайте, нас прислал Феофанов.
– Пароль скажи, – потребовали там.
– «Привет, Вислоухий. Ты мне должен три семерки и пятеру». Вот что просил передать Грек. Ты, случайно, не Вислоухий?
За дверью воцарилась задумчивая тишина. Таджик сказал:
– Быстрее решай, друг, у нас тут раненые.
– Ладно, – сказали за дверью. – Только я должен не три семерки, а две. Все Грек врет. Входите!
Дверь жутко заскрипела – и отворилась. В морозный воздух вырвался клуб нагретого воздуха, окутал компаньонов. Потянуло теплом и сыростью, спертым родным воздухом метро.
Убер вытер кривой нож, убрал в ножны.
– А это откуда? – спросил Комар.
Убер хмыкнул. Распахнул пальто, показывая ярко-алую шелковую подкладку.
– Нравится? Прикупил пальтишко на распродаже. Почти не фонит.
Комар вздохнул. В этом весь Убер.
– Я про нож, – сказал он.