Когда Тринити появилась из ванной, закутанная в махровый халат, Круз поднялся ей навстречу. Он был бледен, несмотря на смуглую кожу. Что-то внутри ее дрогнуло.
– Тринити…
Она взглянула в его потерянное лицо. Тринити никогда прежде не видела выражения раскаяния на его лице.
– Прости меня, – хрипло произнесла она.
Теперь она увидела знакомое выражение раздражения.
– Почему ты не предупредила меня, что девственница?
Она хотела бы свернуться в клубок и раствориться под его испепеляющим взглядом, но распрямила плечи и ответила:
– Я не думала, что ты заметишь.
Круз нахмурился:
– Как же я мог не заметить?
– Я не хочу это обсуждать, – сказала Тринити, направляясь к двери.
– Подожди, – попытался удержать ее Круз.
– Послушай, я действительно не хочу говорить об этом сейчас.
Круз только крепче сжал ее руку.
– Мне кажется, что я заслуживаю объяснений. Бог мой, Тринити, я причинил тебе боль. Ты была женой моего брата. Как же так вышло, что ты девственница?
Ее сердце забилось в груди пойманной в силки птицей. Вот оно. Настал момент, когда Круз выслушает ее. Ценой послужит неопровержимое физическое унижение, которое она сама поднесла ему на блюдечке с голубой каемочкой.
Хриплым от волнения голосом она начала:
– Я все время пыталась объяснить тебе, что у нас с Рио был брак по расчету. Но ты и слышать ничего не хотел.
Воцарилось тягостное молчание. Наконец Круз угрюмо сказал:
– Я выслушаю тебя сейчас.
Ноги Тринити дрожали. Она присела на краешек кровати.
– Говори же, Тринити, – нетерпеливо проговорил Круз. – Ты должна объясниться.
Она никак не могла собраться с силами.
– О’кей, – прервал молчание Круз. – Давай начнем с того, почему ты ушла работать к Рио. Я тебя не увольнял.
Тринити пристально на него посмотрела.
– Как я могла продолжать у тебя работать после той ночи? Мне было неловко, – горько сказала она, поняв, что ей уже нечего терять. – Я влюбилась в тебя, Круз. Банальная история – горничная без ума от своего великолепного и недосягаемого босса. Когда ты отверг меня той ночью…
– Я уже говорил тебе, – прервал ее он. – Я тебя не отвергал, просто не хотел воспользоваться служебным положением.
Тринити встала и сердито произнесла:
– Ты спросил меня, всегда ли я разгуливаю по дому в неподобающем виде, будто я сделала это специально.
Круз покраснел.
– Я не справился с ситуацией. Я был зол, но на себя, а не на тебя.
Не желая смягчиться, Тринити продолжила:
– На следующий вечер ты так уничижительно посмотрел на меня, когда встречал в холле роскошную брюнетку, приглашенную на ужин. Твой взгляд говорил, чтобы я не питала иллюзий и что произошедшее было огромной ошибкой.