– Господи помилуй, – перекрестился атеист Лыков и одним махом влил в себя содержимое стакана. Плюхнулся на стул и сидел так несколько минут, пока его не вывел из транса осторожный стук в дверь. – Кто?
Дверь с лёгким скрипом приоткрылась, и в проёме показалась голова капитана Шигина. Затем в кабинет втянулось всё тело милиционера.
– Товарищ майор, прошу прощения за любопытство, дюже узнать интересно, с чего это к нам сам народный комиссар приезжал?
– Много будешь знать – скоро состаришься, – повторил Лыков недавно услышанную из уст Ежова поговорку.
Когда капитан исчез, следователь долил в стакан остатки коньяка из бутылки, выпил уже с чувством – руки больше не дрожали. Откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и закурил неизменные одесские «Сальве».
«Новый год, напьюсь сегодня, и пусть моя орёт, как умалишённая, – думал он, пуская вверх клубы ароматного дыма. – Плохо, правда, что завтра опять тащиться на работу. Больным, что ли, сказаться?.. Кстати, обещал сыну подарить на Новый год альбом для марок, как его… кляссер и до сих пор не купил. Надо Шигину сказать, чтобы послал кого-нибудь в магазин канцелярских принадлежностей, пусть возьмут что-нибудь поприличнее. А жене по пути духи купят. Она, кажется, предпочитает «Красную Москву». А о приезде Ежова своей Басе ничего не скажу. Баба, растреплет подругам-жидовкам в один момент».
* * *
В последующие несколько дней ничего примечательного не происходило. А 29 декабря наш отряд всколыхнула новость: капитан Северцев арестован по обвинению в государственной измене. Временное командование нашим отрядом перекладывается на сержанта Мотыля, который явно пребывал в растерянности. Он ещё в первый день подменки что-то провякал ворам насчёт работы, но был послан далеко и надолго. Вернее, вся блатная пятёрка «отрицал» как один сказалась больной, потребовав фельдшера и дальнейшего перемещения в больничку. Сержанту заниматься ими оказалось некогда, нужно было конвоировать осуждённых на строительство вышки, отправить же симулянтов в карцер у него оказалась кишка тонка. Тем более что по негласному распоряжению свыше практически во всех лагерях СССР к уголовникам было куда более мягкое отношение, чем к политическим. Уж это-то я прекрасно помнил из всяких исторических мемуаров, которые мне когда-то довелось прочитать. Да и за время нахождения в этом мире, скитаясь по СИЗО и лагерям, я успел подметить данный факт.
Пользуясь сложившейся ситуацией, воры полностью взяли отряд под свой контроль и устроились по-королевски. Моментально навели контакты с ворами из других бараков, которым их отрядные давно уже вверили управление зэками, практически самоустранившись.