... Если и дальше будет продолжаться теми же темпами... К чему я веду? Я изучил архивные документы. Отмененный императором закон о смертной казни был отнюдь не людоедским и охватывал крайне узкий круг лиц. Касался лишь, я вам сейчас приведу точную формулировку, «совершеннолетних персон независимо от пола, каковые примут участие в заговоре с целью свержения либо убийства правящего монарха, либо его супруги, либо правящей монархини, либо принца трона». Распространялся этот закон и на принцев и принцесс крови либо короны... По-моему, ничего людоедского — а вот потенциальных заговорщиков в узде закон держал крепко. Сейчас принц — или принцесса — во что бы они ни оказались замешаны, прекрасно знают, что им не грозит ни замок Клай, ни тюрьма Лоре. Самое худшее, что их ждет, — пожизненная ссылка на Сильвану, в достаточно обширное поместье. А вот точное знание, что впереди может ожидать плаха, поневоле заставит на многое смотреть иначе. Если бы я явился к принцу, имея в кармане только что изданный императрицей указ о восстановлении смертной казни, мне было бы гораздо легче взять его на пушку... Гораздо легче...
— Юридические детали? — спросила Яна.
— С ними обстоит крайне просто, — ответил Сварог. — Указ был бы коротким, в две строчки: «Традиционное обращение к «сторонам света, четырем мирам». Далее «Повелеваю исключить из Эдикта о прегрешениях и наказаниях статью седьмую». Подпись императора. Большая императорская печать. И все. Так что достаточно будет столь же короткого указа, повелевающего вернуть в Эдикт статью седьмую... Я говорил с Прокурором Высокой Короны, он подтвердил, что так и обстоит...
Он замолчал. Яна прервала его решительным жестом. Выпрямилась в кресле — лицо чуточку побледневшее и решительное, губы плотно сжаты, — потом сказала тоном, после какого коронованным особам перечат разве что добровольные самоубийцы:
— Милорды, попрошу вас несколько минут посидеть молча...
Протянула руку, пошевелила губами — и перед ней на темном полированном столе возник лист гербовой бумаги, сразу видно, того образца, что предназначен для императорских указов: вверху императорский герб в несколько красок со всеми полагающимися геральдическими красивостями вроде намета и фигур — щитодержателей, кайма из затейливого золотого узора, таившего в себе какие-то секреты, своеобразные «водяные знаки», защищающие от подделки. Вынув из воздуха стилос, Яна на недолгое время задумалась, подняв глаза к потолку, потом не торопясь, аккуратно вывела пару строчек, поставила размашистую, вычурную подпись. Обвела присутствующих холодным взглядом