– И я по маме и сестре скучаю, – вздохнула Асель. – Так хочется их увидеть, поговорить. Как они там без меня?
– Асель, не забывай, что родные не заметили твоей пропажи, – напомнила Вика. – Это единственное, что утешает. Наши семьи не беспокоятся, что нас нет.
– Ага, иначе бы началось – звонки и расспросы: «А ты где? С кем? Когда придёшь? Куда пошёл? Зачем и надолго ли?», – высказался Арсений, деланно поморщившись от раздражения. – А тут – нет нас, да и нет. И семьям до нас дела никакого. Весело же? Ноу проблем, как говорится. Идите на все четыре стороны. Свобода.
Бравада Макарова попахивала тоской и унынием. Факт отсутствия родительского интереса к пропавшим отпрыскам никто не считал весёлым. Дети ушли и не вернулись, а родителям наплевать. Не их вина, конечно, но печали это не убавляет.
Глубоким вздохом Денис закрыл безрадостную тему и прошёл в свою комнату. Ничего не изменилось. На полках те же книги, компьютер на месте. Как и стол, стул, кровать, шторы, настольная лампа и шкаф. Больше в его аскетичной комнате ничего и не было, кроме…
Кроме одного!
Денис вылетел оттуда, как ошпаренный.
– Вика-а-а. – Его шёпот больше напоминал хрип утопающего. – Куда они дели Пугало-о-о?
– Ты чего, Тимошин? – удивлённо вскинул брови Арсений.
– Какое Пугало? – встревожилась Асель, привставая с кресла.
Вика приложила палец к губам.
– Тс-с-с, не паникуй. Ты везде смотрел?
Денис кинулся на кухню и, обнаружив квадратную клетку с канарейкой на подоконнике, с облегчением выдохнул:
– Всё в порядке, Пугало тут. – Он прикоснулся к холодным прутьям. – Привет, малой, как ты тут без меня? Выселили на кухню, значит?
Он схватил клетку и понёс в гостиную. Увидев его с птицей, Вика удручённо покачала головой.
– Вот, ребята, знакомьтесь, это ваш нумерат Чудак, который испытывает страсть к канарейкам. Фу, Тимошин, ненавижу тебя за это.
Денис не обратил внимания на издёвку подруги. Уже давно привык к подобной реакции на его любимую канарейку. Даже Вика не знала всей правды о том, как невзрачная птичка появилась в жизни Дениса.
На самом деле он её не покупал, как все думают, а выкрал, увидев однажды на рынке у одного торгаша в киоске «Фрукты-овощи». Тот выставил тесную клетушку с канарейкой на улицу (и это в ноябре!) для привлечения клиентов. Денис долго не размышлял – незаметно снял клетку с крючка и быстро ретировался. Вором он себя не считал, но и спасателем из Гринписа – тоже. Просто ему захотелось вырвать бедное пернатое создание из лап живодёра и при этом украсить птичкой постоянно пустующую квартиру.
«Как всегда, эгоизм Тимошина перевесил и без того ограниченную человечность», – сказала бы Вика, если бы узнала правду. И процитировала бы Ницше или Пруста, или Фрейда, на худой конец.