Футболку я, как и собирался, обернул вокруг бедер, чтобы загорать не мешала – и вперед!..
На правой руке у нее, у той странной барышни с Васильевского, кольцо блеснуло, это точно. Простое, скорее всего золотое, гладкое, на безымянном пальце. Значит, она замужем… Все, хватит этих мыслей, довольно! Какое мне дело до ее семейного положения?! Лучше я поторможу на скоростях, сначала с разворотом на правую ногу, потом на левую!..
Дорожки на Елагином гладкие, в меру извилистые, достаточно широкие – именно то, что надо, а вот возле дома, у любого из моих жилищ, так не покатаешься. На Васильевском, на моей линии, для роллера вообще условия дрянь, дважды, по неопытности своей, собачье дерьмо на колеса наматывал… Ох, и вонючее оно, ох, и стойкое!.. Еще наши градостроители взяли моду: тротуары плитками замащивать! Пешеходам-то хорошо, им удобно, а вот нам, роллерам… Типа, вынуждают нас, бесправных, вытесняют на проезжую часть… – а там машины!..
На роликах самое главное – не поддаваться на асимметрию правши: повороты, подскоки, торможения – всё должно равномерно распределяться на левую и правую стороны! Трудно поначалу следовать этому простейшему правилу, но советы и рекомендации, те, что я в Сети почерпнул, однозначно утверждают: симметрия левая и правая – это очень важно!.. Глаза у нее… серые, либо зеленые. Может, и голубые, но за этим пыльным трамвайным стеклом фиг с два рассмотришь такие подробности… Внутренним зрением тоже не домыслить: ладошку я запомнил, царапины тысячу раз видел всякие разные, все они аналогичны, а вот глаза… Не карие, не темные – это тонна шестьсот, никак не темные, нет… Да какая мне разница, елки-палки!? Может быть, я ее никогда в жизни больше не увижу, и что толку тогда вспоминать, изводить себя черт знает чем? Хотя… если допустить, что она тоже на Васильевском живет… в этой части Васильевского острова, то вполне возможно… А тогда тем более без проблем: если будет встреча – подойти и спросить, дескать, мы незнакомы, но там-то и там-то, у Тучкова моста, в такой-то день, мне – заранее прошу у вас прощения – вроде бы показалось…
Ну, и так далее.
Финты на колесиках у меня легко выходили в тот день, особенно торможение с разворотом на правую сторону, да только радости от успехов было недостаточно, слишком мало вырабатывалось положительных эмоций, чтобы с их помощью смыть из взбаламученного сознания препротивнейшие ощущения собственной трусости и только что совершенного предательства. Но я не виноват, б-блин! Я теперь мало чего боюсь и никогда никого не предавал!.. Разве что Витьку-мента, когда мы с Людкой Кроликом… в его отсутствие… Но это было много лет назад, а здесь-то совсем другое дело, я эту распрекрасную особу повстречал впервые в жизни, вприглядку, сидя в запертом и едущем трамвае… В чем я провинился? Может, мне следовало помахать ей ручкой, приглашая бежать быстрее до следующей остановки?.. Так я спорил с самим собой на бегу и на скаку, заморачивал свою совесть, утешал, обреченно понимая внутри себя, что – нет, не уболтать, не утешить, не переспорить… Когда накатывают на душу подобные бури, кажется, что они навеки поселились в груди, и вся оставшаяся жизнь протечет в метаниях, терзаниях да покаяниях, в попытках получить прощение и очищение…