Я вспоминала свою жизнь и она казалась мне такой далекой, с трудом верилось, что удастся вернуть все, как было. Хотя еще только месяц назад я нежилась в своей любимой кровати, а не на твердом сидении так называемой «кареты», везущей меня к несовершенному правосудию. Но как бы сложно ни было, я попытаюсь все вернуть и все для этого сделаю.
Меня сморил сон. Снился мне самый настоящий бред. Я была в зале суда, обставленном дешевой, рыжего цвета мебелью. Несколько скамеек. Трибуна, за которой я стояла. В кресле знакомая мне судья, в черной мантии со строгим взглядом. Над ее головой герб Российской Федерации.
— Обвиняемая приговаривается к смертной казни. — Холодным голосом произнесла приговор Ольга Сергеевна, молодая женщина тридцати семи лет. В жизни она была очень улыбчивой и доброжелательной.
— Вы не можете! — возмутилась я. — Вы же даже права не зачитали! И материалы дела не огласили! Я ходатайствую о привлечении свидетелей.
— Милая, какие права?! — усмехнулась судья. — Ты женщина и у тебя нет прав!
— Нет!
На плечо упала знакомая мужская рука.
— Пора исполнять приговор. — Сухо проговорил он.
— Нет, — умоляюще прокричала я. — Нет!
Габриэль сердито взирал на брата, злясь за то, что рассказал все-таки Анне о предстоящем. Он планировал договориться с Хендриком, чтобы тот назначил ей альтернативное наказание. Год службы в замке на кухне, или бы ей больше подошло служение в гарнизоне под его строгим контролем. Под очень строгим. Желательно, в одних с ним покоях.
Но теперь Габриэль боялся, что она вытворит глупость и испортит их с Эрвином план. План был простой. В том, что он сработает, Габриэль не сомневался. Версия девушек была довольно правдоподобной. Но вся проблема заключалась лишь в том, что они не смогут так слаженно солгать под зельем истины. И Эрвин придумал, как этого избежать. Габриэль должен был просто поменять ампулы с зельем на такие же ампулы с водой. К счастью, зелье внешне ничем не отличалось от воды. У Габриэля был свободный доступ к кабинету мага, что варит зелье, а тот был весьма неуклюж и беспечен. Да и он сам планировал присутствовать на предварительном допросе, поэтому подменить склянки не проблема, он сделает это сразу и уже будет не важно, когда состоится суд, все будет готово.
Посвящать в план Анну и Канью Габриэль с Эрвином не собирались. Только предупредить о том, чтобы те придерживались своей версии событий. Они должны были поверить, что пьют зелье истины, а там, по ходу допроса, догадались бы, что оно не действует. Главное — правдоподобность в самом начале. Выпивший зелье истины человек меняется на глазах, даже самого уверенного в себе это ломает. Чувство, что твою душу обнажат и выпотрошат, отражается горьким отчаянием в глазах. Габриэлю доводилось это видеть.