– Эти десять лет были непростыми для меня.
Рейчел улыбнулась ему, робко, но с надеждой.
Он снял плащ и накинул ей на плечи.
– Я не хочу отбирать у вас плащ.
– Само собой. Я даю его на время.
– Но он мне не нужен.
Он сделал шаг в сторону и повернулся к ней лицом:
– Хорошо. Тогда верните.
Она улыбнулась, закатив глаза:
– Ну, если вы настаиваете…
Оба продолжили путь в тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов.
– Куда вы ведете меня? – спросил Брайан.
– Я надеялась, что бар «РР» еще жив.
– Жив. Пройти один квартал, потом повернуть и пройти еще два.
– Странное название, – заметила Рейчел. – Никаких рельсов там не видно.[28]
– Там была подземная железная дорога.[29] Большинство рабов перевозили именно так. А вот в этом здании, – он указал на особняк из красного кирпича, втиснутый между рядом одноквартирных домов и бывшей церковью, – Эдгар Росс установил в начале девятнадцатого века первую печатную машину.
Рейчел искоса взглянула на него:
– Вы прямо ходячая энциклопедия.
– Люблю историю. – Он пожал плечами, и оказалось, что этот жест ему идет, несмотря на крупную фигуру. – Здесь налево.
Они повернули налево. Здания здесь были более старыми, а улица – более спокойной: множество бывших частных конюшен, превращенных в гаражи или в дома с гаражами. В окнах с освинцованными рамами – толстые стекла. Старые деревья, наверное, были свидетелями принятия американской конституции.
– Между прочим, ваши репортажи из горячих точек, с трагическими известиями, мне нравились больше, чем приятные местные новости.
– Репортаж о лающем коте показался вам не слишком обстоятельным? – усмехнулась она.
Брайан прищелкнул пальцами:
– Обещайте, что сохраните запись у себя.
Внезапно раздался металлический хлопок, и улица погрузилась во тьму. Погасли все фонари, все светильники внутри домов и маленького офисного здания в конце улицы.
Они кое-как различали друг друга в оловянном блеске высоких зданий, окружавших этот район, но непривычная, почти полная темнота открыла нелицеприятную истину, которую все горожане прячут далеко на антресолях: мы плохо приспособлены к выживанию – по крайней мере, в тех случаях, когда лишаемся домашних удобств.
Они продолжали путь, ощущая необычность обстановки. Рейчел чувствовала, как волоски на ее коже встрепенулись и все поры широко раскрылись. Слух обострился, голова похолодела, адреналин бурлил вовсю.
Такое же ощущение она испытывала на Гаити – в Порт-о-Пренсе, Леогане, Жакмеле. Кое-где люди ждали, что свет вот-вот включится. Из здания на углу вышла женщина со свечой в одной руке и фонариком в другой, направила луч в их сторону, и Рейчел увидела вывеску бара «РР».